Однажды я выберу тебя

Заметив меня, Сайлас оттолкнулся плечом от фонарного столба, а я вышел из-под крыши, чтобы встать рядом с ним в отблесках света под проливным дождем.

– Сколько ты уже здесь? – спросил я.

– Я не могу войти внутрь, – тихо проговорил он, из темноты капюшона сверкнули голубые глаза. – Это лучшее, на что я способен.

«Этого достаточно?» – услышал я невысказанный вопрос.

Я кивнул, ведь так оно и было. Он пришел сюда. Ждал меня под дождем.

– Я рад, что ты здесь.

Слова проникли в него, и скрещенные руки опустились, ослабляя защиту. Сайлас окинул взглядом пустую улицу.

– Я припарковался там, – он мотнул головой в сторону переулка за баром.

Мы нырнули в переулок, где ждал его «Астон», но до машины не добрались. Оказавшись в темноте, Сайлас схватил меня за полы куртки, а я потянулся к нему. Привалившись спиной к стене, привлек его ближе.

Сайлас прижался ко мне всем телом. Его губы парили над моими губами, но не касались. Мы вглядывались в лица друг друга, упиваясь увиденным, словно с момента последней встречи минули годы. Какое-то время, трепеща в нерешительности, мы просто согревались близостью и силой друг друга, дрожа не от холода, а от разгорающегося желания.

Он протянул руку вверх и обхватил мой затылок, запутавшись пальцами в волосах, а потом сжал их в кулак. Легкая боль спустилась по позвоночнику, прямо к члену, и я приготовился встретить стремительный натиск его поцелуя. Я промок насквозь. Сайлас скользил взглядом по каплям дождя, которые, словно шарики ртути, катились по моей кожаной куртке.

Он нахмурил брови, беспокойство смягчило жар, пылающий во взгляде.

– Нам нужно идти…

Я протянул руку и скинул с головы Сайласа капюшон. Он ухмыльнулся и заморгал, оказавшись под струями дождя. Золотистые волосы тут же намокли, а по щекам потекли тоненькие струйки воды.

– Теперь мы квиты.

Словно завороженный, я наблюдал за дождевой каплей, что спустилась по скуле Сайласа прямо к его рту, где повисла на нижней губе.

«Моя…»

Я поднял голову и, слизнув языком каплю воды, проглотил ее.

Во взгляде Сайласа мелькнуло удивление, а затем в потемневших глазах появилось почти дикое выражение, в котором читалось лишь неприкрытое желание. Напряжение спало, и наши губы слились в сокрушительном поцелуе. И все вокруг просто исчезло, остался лишь он."

"Сайлас Марш. Горячечный бред. Лихорадка чувств. И я потерялся в этом поцелуе, который мгновенно стал глубоким и жестким, неукротимым и откровенным. Мы все сильнее вжимались друг в друга, чуть покусывая, сплетались языками. Руки хватались и тянули за все, до чего могли добраться. Губы смыкались, поглощая, почти жестко, словно бурлившую между нами энергию нельзя было сдержать – трахни или сражайся, поцелуй или убей.