Я научу тебя любить

Но Аня не может.

Снова смотрит на Корнея и Самарского. Но больше на Корнея. Он что-то говорит, Самарский кивает. Спрашивает, кивает уже Корней…

Мужчины продолжают приближаться… Люди вокруг продолжают расступаться. Когда между Аней и Корнеем остается не больше семи метров, Аня чувствует, что сердцебиение снова ускорилось. И еще чувствует, что желание привлечь его внимание становится близким к невыносимому. И пусть умом понимает — это великая глупость. Но хочется… Хочется не быть для него одной из голов. Никогда не быть. Быть только девушкой, которая спит голой в его постели.

Из семи между ними остается сначала пять… Потом три…

Корней снова усмехается, тянется пальцами к лицу, проводит по подбородку, говорит что-то Самарскому…

И Ане кажется, что она отдала бы полкоролевства за то, чтобы услышать — о чем речь. О чем он может говорить с такой усмешкой… И снова в груди тесно, а в животе щекотно….

И очень грустно, потому что, кажется, он ее просто не заметил.

Уголки Аниных губ сами собой поползли вниз под действием силы земного тяжения и огромного разочарования. Захотелось отвернуться прежде, чем это станет очевидно не только ей, но и Алине. И Аня почти сделала это, да только вовремя застыла. Потому что…

За несколько мгновений до того, как свернуть вместе с Самарским, Корней еле-заметно поворачивает голову, ловит ее взгляд…

Знает, что это действует на нее парализующе. Знает… И делает контрольный во влюбленную голову. Или во влюбленное же сердце.

Мажет взглядом по губам, возвращается к глазам, убеждается, что она неотрывно смотрит на него… И подмигивает. Так, что очевидно — это только между ними. Так, что внутри новый жаркий кульбит. Корней же ловит моментальный румянец, позволяет своим губам дрогнуть в улыбке… И отворачивается, продолжая свой путь, как и разговор с Самарским. Будто и не отвлекался."

"Прекрасно зная, что Анины бабочки на воле, руки трясутся, а на душе так хорошо, что хочется плясать. Да и что шансов не улыбаться у нее — никаких.

— Вы оба так палитесь…

Даже когда Алина качает головой, сначала провожая взглядом спину Высоцкого, а потом глядя будто с неодобрением уже на Аню…

Но Ане все равно. Ведь она для него — снова особенная.

Глава 7

Аня смотрела в окно поезда, обнимая руками прижатые к груди колени. Целые выходные вдали от Корнея. Зато рядом с бабушкой, но… Сердце все равно рвалось из Винницы обратно в Киев.

К ее молчаливому, замкнутому, холодному счастью.

Конечно, он не был против того, что она уедет. Конечно, не пытался уговорить остаться. Конечно, не намекал даже на то, что будет скучать. И наверняка не скучал. Это нормально. Аня это понимала, но сама-то…

Сама-то уехала, не просто, чтобы наведать бабушку, но и чтобы себя проверить. Сможет ли… Без… Хотя бы пару дней.