Я научу тебя любить

Знает, что Аня приподнимает на локте, что тянется к его лопатке, позволяет себе пробежаться по коже — сначала подушечками — мягко, а потом уже с нажимом, оставляя белые следы… И третий раз — еще сильней…

— Ань…

Реагирует на предостережение, снова откидывается на подушку, смотрит в потолок, улыбается, поворачивает голову, прижимается к плечу, целует его же, шепчет:

— Ты просто влюбился в меня. Представляешь? Влюбился… Немножечко…

И сама, кажется, считает это удивительным. Но молчать не может. Да и ответа не ждет. Это ведь она — ответственная за чувства. Но когда слышит тихое, серьезное:

— Немножечко, так немножечко. Спи.

Не верит ушам. Выдыхает распирающее счастье в плечо…И наконец-то засыпает.

Глава 6

Корней уперся рукой о кафель, подставляя под струи горячей воды затылок. Закрыл глаза, дышал, просыпался…

Было сложно. Но вариантов ноль. На девять важная встреча. Дальше — куча дел. Его привычный, даже любимый, аврал. Да только…

Ночная выходка Ани чуть сбила. И настрой, и настроение.

Она-то заснула сразу, а Корней куковал практически до рассвета. Она крутилась, как юла. Спала тревожно, но хотя бы спала. А он нет. Хотел и думал. Думал и хотел.

Ранимую и раненную. С огромными проблемами в самооценке и в поиске себя. Для которой родные желали, как лучше, а получилось… Что пятнадцать лет ждет возвращения идиотки-матери. Хотя разве только идиотки? Сволочи.

Но убеждать в этом Аню Корней даже не пытался. Просто слушал, мысленно шалел, но оставлял все при себе. Потому что бессмысленно.

Не сдержался бы, бросься Аня защищать женщину, которая их с бабушкой так просто выбросила на улицу. Которая, несомненно, не погнушалась бы и на новую квартиру претендовать, случись что-то с Зинаидой. Которая… Слова доброго не стоила. Не говоря уж о слезах.

Но у Ани они сидели глубоко — слезы и чувство своей ненужности. Это и раньше пробивалось в словах и поступках, а вчера вечером стало совсем очевидным. И понятным. И… Почему-то сделало больно уже ему.

Внезапно. Ее «пятнадцать» отозвались где-то в области сердца. «Пятнадцать», в которых — настоящая трагедия. И пусть сам Корней понять ее не смог бы — другой склад ума и характера, но в искренности Ани не сомневался.

Он вообще в ее искренности не сомневался никогда. Не ждал подвоха. Был всегда спокоен… И всегда же напряжен.

Потому что, кажется, немножечко…

И, кажется, с каждым днем все больше.

Сам себя не узнавал, но как-то так случилось, что понимал. С ней нельзя так, как привык — быстро и обоюдно приятно. Ненапряжно. Мимоходом. Между делом. Когда вспомнишь. Когда захочется.

Она замороченная. И ей действительно важно привыкнуть. Важно, чтобы постепенно.

Она полагается на все сто. Доверяет. И это доверие нельзя предавать. Слова — взвешивать. Поступки — просчитывать наперед.