Я научу тебя любить

И он снова дышит. Ровно, глубоко. Щекоча волоски за девичьим ухом. Напрочь игнорируя тот факт, что Аня продолжает улыбаться, тянется к его руке — которая на бедре, ведет по ней от кисти до костяшек, «прыгает» по ним, спускается по указательному пальцу, поднимается по среднему, дальше к безымянному, пока все резко не меняется — рука приходит в движение, перехватывает уже ее кисть, заводит за голову синхронно с тем, как то же самое происходит с Корнеевой помощью и с другой.

— Ты что творишь? Ты точно спать пришла?

И когда руки зафиксированы над головой, Аня становится совсем беззащитной, а Корней еще больше на ней. Приближается своим лицом к ее, спрашивает, прищурившись…

— Д-да. С-спать. Просто… Т-ты рядом, и я…

Аня начала честно, но с заминками. Корней сжал руки сильнее — практически до боли. Сильнее глаза сузил… Видно было, что злится. Видно было, что сдерживается.

А еще чувствовалось — и раньше, а сейчас особенно, что злится не беспричинно. Через тонкий хлопок возбуждение ощущалось куда лучше, чем когда-то через плотную ткань брюк.

— Я хочу либо секса, либо спать, Аня. Если ты пришла не за первым — то лучше не рискуй.

Он вроде бы предупредил ее, а потом сам же сделал то, от чего отговаривал. Потянулся к губам, раскрыл, поцеловал, моментом разжигая… Заставляя тут же выгнуться, податься навстречу.

— Дурочка маленькая… — первым оторвался, ругнулся, уткнулся в ключицу, рук не выпустил… Только хват чуть ослабил и позволил большому пальцу не сжимать до боли, а поглаживать…

— Прости… — Аня извинилась, толком даже не зная, за что, но чувствуя свою вину. Потому что… Действительно ведь не за сексом. Но к нему в кровать.

И это понятно обоим. Потому что Корнея хмыкает, снова вырастает, смотрит в лицо.

— Я отпускаю руки, а ты их не распускаешь. Поняла?

Спрашивает, действительно разжимая пальцы. Следил, как Аня кивает, смотрит честно. Будто сама же верит, что сдержит слово."

"И снова…

Мужская рука опускается на бедро, подбородок ложится на подушку, дразня кожу на Анином плече прикосновением, а теплое дыхание путается в волосах…

Сама Аня аккуратно — миллиметр за миллиметром — опускает руки… Мешкает мгновение прежде, чем положить их на тянувшуюся поперек ее тела мужскую руку. Но все же решается. И выдыхает, когда Корней не реагирует на это никак. Вероятно, это не считается «распусканием». Видимо, это допустимо.

И снова он лежит с закрытыми глазами, а Аня смотрит в потолок. Слышит, как дышит он, и надеется, что сама дышит тише. Осознает… Улыбается, прикусывает уголок губ, еле заметно даже для себя передвигает пальцы чуть в сторону по его предплечью, чувствует, как он рефлекторно реагирует легким сжатием кожи на бедре. Снова улыбается… Затаивается… Двигает еще раз… Знает, что делает глупость… Но делает.