Я научу тебя любить

— О том, что Высоцкий, оказывается, может знатно налажать… А потом зачем-то притащить ко мне на фирму девочку… Опасную… С которой нельзя ссориться. Ни ему самому. Ни мне… Как я был зол, Аня… Как он меня подвел… Я сказал ему тогда, что если ты навредишь моему бизнесу — это будет стоить ему и места, и репутации… А ты знаешь, что такое для Высоцкого репутация? Вот только он не испугался. Сказал, что несет за тебя ответственность, а на попытку узнать о статусе ваших отношений вообще рот заткнул. Обнаглел он у тебя, Аня. Совсем обнаглел…

Первой реакцией было явное удивление, потом новый румянец… Вероятно, эту часть истории она не знала.

— С тех пор я все ждал, когда же он окажется неправ. Когда же из тебя полезет… Прости… Но говно. Я же много людей в своей жизни видел. И как-то привык готовиться к худшему. А ты… Удивляла. Ходишь по коридорам, у стеночек, стараешься… Мышку напоминаешь. Улыбаешься своему обнаглевшему. Расцветаешь, когда он тебе улыбается… Я не слепой. Когда мне интересно — наблюдаю. За вами наблюдал. И правда ждал, когда же… Когда же вылезет… Но нет и нет. Нет и нет… А потом, как-то раз, он прилетает ко мне в кабинет утром и требует уволить ассистентку, потому что она «буллит его Аню». А если не уволю — он уйдет. И ноги вашей не будет в офисе, пока я не исполню требование…

На Аниных глазах снова навернулись слезы, она отвела взгляд, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, успокоиться… Ее это все трогало. Ей это все делало больно. Она не обижена на него. Тут что-то другое…

— И я, как дурак… Беру и исполняю. Представляешь? Потому что никому нельзя буллить его Аню, малыш… Потому что он прощает ее, когда она делает глупости. Потому что он бережет ее. Опекает. Незримо следит. Относится, как к вазе. Боится, что кто-то заденет хвостом и разобьет. А потом, кажется… Ошибается. Разбивает сам. Да?

Ярослав спросил, Аня не ответила. Просто смотрели друг на друга. Долго. С пониманием…

— Он не виноват…

После чего Аня шепнула, снова мотая головой…

— А думает, что виноват. Мучается, Ань. Очень сильно мучается. Волнуется за тебя. Не умеет по-человечески. Выходит так, как выходит. Но он старается. Ты же видела — он очень старается. Мне кажется, хотя бы поговорить с ним — было бы справедливо. Ты не обязана возвращаться. Прощать. Забывать, если не можешь. Но просто поговорить… Почему бы и нет?

— Потому что… — Аня начала, но не смогла. Мотнула головой, снова запрокинула ее. Видимо, боли было слишком много и сидела она слишком глубоко, чтобы иметь возможность просто заговорить. Во всяком случае, с Ярославом. А значит… С Корнеем еще важнее.

— Я знаю, что он, не спросив тебя, дал денег матери.

Решив, что ходить вокруг дальше бессмысленно, Ярослав сказал, видя, что вот теперь Аня кривится.