Я научу тебя любить

Просто…

Начала, запнулась. И так ведь часто бывает. Именно на «просто» все и обрывается. И значит это одно: ни черта все не просто.

— Если что-то не получается — скажи. Я помогу. Вместе сделаем. Домой пойдешь…"

"Яр предложил, продолжая наблюдать, теперь склонив голову уже в другую сторону… Осознавая, что она действительно будто пуганая немного. Подвоха ждет. Сомневается. Так ведут себя те, кто очень обжегся. Те, кому теперь страшно получить неожиданный контрольный.

Услышала, кивнула сначала, потом отвела взгляд чуть в сторону, задумалась…

Ярослав видел, что глаза наполняются слезами… Она не сразу это понимает, так быстро в себя ушла… А потом снова запрокидывает голову, мотает ею, стирает, пока не пролились.

— Не надо помогать… Все хорошо… Я сама… Я сама все…

Снова лепечет, пытается улыбку вымучить, и даже получается, да только… Его не проведешь.

— Запуталась? — Ярослав спросил, Аня застыла, глядя в потолок. Потом же снова на него… И с каждой секундой все очевидней — очень. И даже сказать никому не может толком, насколько…

Начинает дышать чаще, ставит локти на стол, прячет лицо в ладонях, плачет…

Не потому, что хочет ему показать что-то, а потому, что… Просто иначе не может. Устала, бедная. Измучила себя. Совсем измучила.

Ярослав встал, пошел в сторону кулера, налил воды, взял коробку с салфетками, вернулся к ее столу.

Этого времени девочке оказалось достаточно, чтобы снова взять себя в руки. Глаза были красные. Нос тоже. Но она усиленно боролась с собой же, истощая, пытаясь унять слезы.

Шепнула:

— Спасибо, — принимая из его рук стакан, салфетками воспользовалась. Наверное, смущалась из-за того, что успокаиваться приходится под пристальным вниманием постороннего человека, который снова сел напротив, снова смотрел, но не пыталась ни взбрыкнуть, ни фыркнуть. Просто… Принимала, как данность. Как неизбежность. Маленькая. Добрая. Такая опасная. Девочка.

— Корней тебя обидел? — не ожидавшая, что он может вот так прямо в лоб. Посмотревшая сначала испуганно, потом снова с болью, мотнувшая головой…

— Нет. Он ничего не сделал. Корней — очень хороший человек. Он сделал для меня очень много добра. Он… Не обижал… Не думайте, пожалуйста…

Сказала так, что Ярослав понял — не юлит и не прикрывает. Действительно так считает. Только вот… А трагедия тогда с чего вдруг? С ума сводит зачем? Не из коварства же… По ней видно…

— Я его в отпуск отправил, Аня, — Ярослав сказал, Аня замерла на мгновение, посмотрела с опаской, будто с сомнением… В глазах немой вопрос: «зачем?». — И тебя отправить хочу. Ты увольняться собралась, я слышал… Не могу себе позволить разбрасываться ценными кадрами. Хочешь, зарплату обсудим?

Предложил, мысленно ставки делал — зажжется ли интерес. Оказалось, нет. Снова испугалась будто.