Я научу тебя любить

— Нужно Ольге сказать, чтобы купила.

— Да. скажу. Но ты… Попробуй, пожалуйста. Мне кажется…

Аня не договорила, пожала плечами, опуская взгляд с лица Корнея на тарелку перед ним. Знала, что он врать не будет. Если получилось так себе — скажет честно. Но очень хотелось, чтобы все же похвалил. Не только за старания. За результат.

Аня с замиранием сердца следила, как он разрезает белок, мысленно выдыхала, когда желток канонически потек… Следила, как несет аккуратно отрезанный кусочек ко рту…

Жует… Делает глоток кофе… Кивает.

— Спасибо. Очень вкусно. — Произносит, а потом снова режет…

И тут уж Аня не сдерживается — начинает хлопать в ладоши, искренне радуясь своей маленькой победе.

Обходит Корнея, садится на стул рядом с ним, упирается босыми ногами в перегородку табурета под ним, ставит локоть на стол и без стеснения, не скрывая восторга, следит, как он завтракает. Вновь вернувшись к новостной ленте в телефоне. На его вопрос:

— А сама?

Отвечает переводом головы из стороны в сторону и вздохом… Не скажешь же, что ей для полноценной жизни нужна не еда, а возможность просто быть рядом с ним… Корней улыбнется только, головой покачает, произнесет привычное: «где ж ты такая взялась»… Не обидное, но заставляющее трепетать.

— Вечером в филармонию, значит? — еще несколько минут проведя в телефоне, Корней заблокировал его, допил кофе, устроил приборы на пустой тарелке, повернул голову, глядя на Аню с легким прищуром, она же активно закивала.

— Да. В семь начало. Успеешь?

— Надеюсь.

— Очень надо… — Аня посмотрела на Корнея с искренней просьбой, он хмыкнул, потом сам потянулся к ее лицу, снова поцеловал.

— Я понял, Аня. Если не случится форс-мажора. Вернусь домой к шести. Устроит?

— Да… — Аня же выдохнула ответ в шею, в которую успела уткнуться, пока не встал, соглашаясь разом на все.

Но знала, что на долгие нежности времени у него нет. Поэтому сама отстранилась, соскочила со стула первой, спиной чувствовала взгляд, когда хватала тарелку и чашку, несла к посудомоечной, слышала, что Корней тоже встает, кладет телефон в карман, делает несколько шагов в сторону коридора, произносит негромкое:

— Ноги обуй. Не лето.

И пусть звучит, как приказ, но Аня улыбается… Потому что это его забота. В ответ на которую всегда хочется одновременно вредничать… И подчиняться.

Закончив с посудой, девушка прошла на цыпочках по коридору. Остановилась рядом с мужчиной, набрасывавшим на плечи пальто…

Буркнула под нос:

— Разрешите исполнять…

Скользнула в тапки, чувствовала, что он услышал, знала, что хмыкнул. Застегнул, подошел со спины, чуть наклонился, касаясь носом кожи за ухом… Так, как Аня любила больше всего. И он это знал. Так, что простреливало по всему телу… И еще раз, когда вместо носа кожи касались уже губы.