Я научу тебя любить

Вместо аккуратных мешочков — разметанное по кастрюле белое нечто… Просто перевод продуктов…

И с каждой минутой Ане становилось все тревожней, потому что Корней же выйдет… А у нее ничего…

— Малыш, пожалуйста… Очень надо… Не подведи…

Аня с замиранием сердца следила за тем, как яйцо из наклоненной ею пиалы булькает в воду — ровно в центр воронки, закручивается и… На девичьих губах победная улыбка, а еще хочется захлопать в ладоши, потому что наконец-то! Тот самый — аккуратный. Немного идеальный.

Но праздновать победу некогда, еще и рано. Потому что дальше нужно включить таймер и нормально достать, а пока самое время взять красивую тарелку, положить на нее тост…

— Привет. Почему встала так рано? — вздрогнуть, когда Корней обратится, выйдя из спальни, приближаясь к столу.

Проследить за тем, как он кладет телефон на угол острова, но не садится на стул, ожидая, что Аня подсуетится — сама обеспечит кофе, а обходит его, приближается…

И пусть они живут вместе уже больше двух месяцев, пусть месяц из них — учатся быть чем-то большим, чем просто вынужденные соседи, Аня все равно делает глубокий вдох, наполняя легкие запахом его туалетной воды… И чувствует вибрацию свой влюбленной внутренней струны…

Как только делает это — разом туманится взгляд, губы сами собой расслабляются, стремясь к улыбке, а руки тянутся к мужскому пиджаку, который сидит идеально и без ее попытки найти соринку и снять. Нет там соринок. Все в нем идеально. Как всегда.

А ее идеально наступает через секунду. Когда, чуть склонившись, Корней касается ее губ своими.

Не задерживается, переводит взгляд на плиту… Вздергивает бровь…

— Ты говорил, что любишь…

И Аня отвечает на незаданный вопрос, чувствуя, что опустившаяся на талию рука поглаживает — немного ткань футболки, немного кожу из-под нее выглядывающую…

— Спасибо.

Пусть с сожалением, но позволяет Корнею все же отойти, поставить чашку в машину, включить…

Молча вернуться к столу, все же сесть, разблокировать телефон, скользить пальцем по экрану, читая новости, делая маленькие глотки, давая Ане возможность закончить свой кулинарный эксперимент без излишнего внимания к процессу.

Которым она остается довольной…"

"Окидывает тарелку несколькими скептическими взглядами, пытаясь найти изъян, прежде, чем поставить перед Корнеем… Но не находит. Поэтому несет, опускает на стол, со скрипом двигает…

И снова замирает, ожидая реакции Высоцкого.

— Яиц в доме больше нет, я правильно понимаю? — который спрашивает вроде как серьезно, но Ане тут же хочется смеяться… И кивать, признаваясь.

— Долго не получалось просто…

Что она и делает, а в ответ получает дрогнувшие в улыбке губы, которые постоянно хочется целовать. Постоянно. И очень жалко, что нельзя.