Я хочу быть тобой

— С тобой никто сейчас не разговаривает! — обрываю ее стоны, и продолжаю прожигать мужа тяжелым взглядом, — Ну же, любимый, объясни мне, что у тебя было с моей племянницей, раз она прискакала сюда с такими новостями.

Я знаю ответ. Я его чувствую, без слов и подтверждений с его стороны. Я просто хочу, чтобы он признался. Произнес в слух эти страшные слова. Потому что знать — это одно, верить — совсем другое.

— Я с ней… — глохнет, не договорив. Хватает воздух ртом.

— Ну же, дорогой муж. Я жду.

— Мил…не надо.

— Не надо чего, Вадим? Задавать неудобные вопросы? Требовать правды? — сердце бьется неровно, колючими толчками ударяясь по грудной клетке. Больно, — просто скажи. Ты предал меня, да? За моей спиной, с моей племянницей…

Меня сейчас стошнит от осознания того, какая грязь творилась вокруг меня.

В кухне замирает тишина, а потом раздается глухое, убитое:

— Да. Мил, прости, — делает шаг ко мне, но останавливается, когда я, не скрывая отвращения, отшатываюсь. Судорожным движением проходится ладонью по лицу, — это ошибка была. Глупая и мерзкая. И я действительно понятия не имею, о каком ребенке речь.

— Видимо о твоем, — горько хмыкаю я.

В этот момент в наш разговор влезает Зайка:

— Почему вы говорите так, будто меня здесь нет.

— Действительно. Чего это мы как не родные? — разворачиваюсь к племяннице, внутренне содрогаясь от одного ее вида, — Давай, Заинька, расскажи, как так вышло, что мой дорогой муж был не в курсе своего прекрасного отцовства.

Она теряется от моего приторно-ласкового тона. Смотрит на меня, потом на Вадима. В этот момент я готова выцарапать ей глаза.

— Я…я искала подходящий момент. Чтобы сделать сюрприз.

— Какой сюрприз?! О чем ты вообще? — его голос превращается в рычание, и Зайка снова начинает трястись.

— Хотела на днях рассказать. А сегодня…после того, как ушла от тебя, почувствовала, что что-то не так.

— Ушла от тебя? — вскинув брови, смотрю на Вадима.

Лицо у него приобретает пепельно-серый оттенок.

— Я утром приходила к нему на работу, — шмыгает носом племянница, — думала, позавтракаем вместе. Но он занят был. Дал мне денег, чтобы я куда-нибудь сходила…

Складываю руки на груди. Еле держусь. Совместные завтраки? Деньги на расходы? Чего еще я не знаю о своих близких?"

"***— Я спустилась к скверу. Ну этому… через дом от его работы. Там еще фонтанчик маленький такой, с собачками…знаешь?

Я прекрасно знаю этот сквер. И фонтанчик. И от этого становится еще хреновее.

— Там почувствовала себя плохо. Сразу позвонила Вадиму, но он не ответил. Занят, наверное, был, — она растирает слезы по щекам, — а потом…потом…начался кошмар. Мне было так страшно.

Вот здесь я была с ней согласна. Это кошмар. И мне тоже страшно.