Я хочу быть тобой

— Значит, вот как проходят ваши дни? Очень мило, — улыбаюсь, с трудом растягивая непослушные губы.

— Все было не так! — Вадим дергает галстук на шее, — она все говорит нет так.

— Я не вру! — ошарашенно охает Зайка, но я снова ее обрываю. В этот раз совсем грубо:

— Заткнись, — потом подступаю ближе к мужу, — Она не приходила к тебе сегодня?

— Приходила…

— Ты не давал ей денег?

— Давал, — его голос становится совсем мертвым.

— Тогда в чем она не права?

— Я ее не звал и никуда не собирался с ней идти. И денег сунул просто чтобы отвязаться.

— Вадим, — снова всхлипывает она, и я понимаю, что больше не могу и не хочу слышать ее стоны.

— Пошла нахер из моего дома, — цежу сквозь зубы, глядя на ее красное, опухшее от слез лицо.

— Что? — Зайка перестает рыдать, смотрит на меня широко распахнутыми глазищами так растерянно, словно в первый раз видит, — Я не понимаю.

— Я, по-моему, четко выразилась. Проваливай отсюда.

— Но…я…

С меня хватит. Я хватаю ее под руку и рывком сдергиваю с места, тащу в прихожую. Не знаю, откуда у меня берется столько сил, но я даже не замечаю ее чахлого сопротивления.

— Вадим! — голосит Зайка, пытаясь отцепить от себя мои пальцы, — скажи ей! Ну что ты стоишь? Вадим! Она меня обижает!

Я распахиваю дверь и вышвыриваю ее на улицу.

— Мила! Ты чего? — верезжит она, — Со мной так нельзя! Я же болею!

— Мне плевать. До сюда сил доползти хватило, значит и дальше справишься.

— Мила! — бросается обратно, явно намереваясь снова зайти в дом, но я захлопываю дверь прямо у нее перед носом, — так нельзя! Я тоже имею право тут быть! Я…

— Пошла к черту! — шиплю и возвращаюсь на кухню, попутно прикрыв за собой дверь, чтобы не слышать воплей, доносящихся с улицы.

Прохожу мимо Вадима, задев его плечом, достаю стакан и наливаю холодной воды. Осушаю его залпом, но пожар в груди только ширится, его так просто не погасить. Только если пылающее от боли сердце выдрать и выбросить.

— Почему, Вадим? — спрашиваю, не оборачиваясь, — Чего, мать твою, тебе не хватало? У нас же все хорошо было…Или не было?

Разворачиваюсь к нему, смотрю, чувствуя, как против воли перекашивает губы. Еще немного и зареву.

Он делает шаг ко мне.

— Не смей, — выставляю перед собой руку, — не приближайся ко мне и не трогай! Больше никогда.

Муж дергается, будто я его ударила, но отступает. Меня до самых краев затапливает лютая горечь. Такая едкая, что прожигает все на своем пути, оставляя после себя кровавые дыры.

— Прости меня, — безжизненно произносит он.

— Ты сейчас издеваешься, да? Хочешь, чтобы я предательство простила? Глаза закрыла на то, что ты с Зайкой…У меня за спиной… — не выдерживаю, всхлипываю и тут же зажимаю себе рот рукой.