Я дрался с самураями

Помнится такой случай: в середине одной лекции майор Хикок обратился к аудитории с вопросом: «Господа, кто может рассчитать электрическое сопротивление участка цепи?» — и изобразил его на доске. Весь зал поднял руки. Не веря этому, наш лектор одного за другим вызывал моряков к доске, и, наконец, придя в восторг от их аргументированных, продуманных ответов, демонстрирующих четкое понимание физической сущности обсуждаемого вопроса, заключил: «Русские прислали инженеров, а не матросов».

Вечерами мы собирались в кубрике, и каждый делился воспоминаниями о доме, семье, родине. Мы привезли с собой пять советских кинокартин и бесконечно «крутили» их, причем не столько для себя, сколько для американцев. Особенной популярностью у них пользовалась «Волга-Волга». Однажды, начальник американской военно-морской базы тоже «завернул на огонек»; рядом с ним сейчас же сел переводчик, чтобы переводить реплики героев фильма. После перевода знаменитых куплетов: «Америка России подарила пароход: две трубы, колеса сзади и — ужасно тихий ход!» — он вдруг вскочил и закричал: «No! No, it…s not true — it…s propaganda!».[32]"

"Каждый американский моряк носил с собой фотографии и, с гордостью показывая, говорил: «Мой дом, моя жена, сын» и так далее. Как-то один из них спросил одного нашего матроса: «А ты имеешь машину?» Помня о том, что в Америке нельзя ронять достоинство советского гражданина, тот кивнул: «Да» — и стыдливо отвел глаза. Американец показал руками, как крутят педали велосипеда, и добавил: «Это?» «Да», — машинально ответил моряк.

Но разница в жизненных условиях, в материальной обеспеченности совершенно не чувствовалась при общении друг с другом. Кстати, часть нашего денежного содержания мы получали в американской валюте: по двадцать долларов в месяц плюс бесплатные сигареты. Когда срок нашей командировки закончился, у меня на руках оставалось где-то около пятнадцати долларов: я не пил, не курил, жвачкой не интересовался… Вопрос, как использовать эту, пусть и не очень значительную, сумму, довольно долго не давал мне покоя. Лишь покидая гостеприимную землю Америки, я нашел ей достойное применение. Но об этом — позже.

После теоретического курса мы сдали экзамены и были направлены на корабли: корветы, фрегаты, морские тральщики и морские охотники. Началось практическое освоение американской материальной части (иногда довольно значительно отличавшейся от привычных нам советских аналогов); это освоение проходило прежде всего в совместных выходах в море.

Походы в океан всегда сопровождались риском привлечь к себе внимание противника. Хотя прошло уже четыре года, американцы все еще не оправились от трагедии в Перл-Харборе и поэтому проявляли повышенную бдительность.