Я дрался с самураями

Здесь-то я и пристроил свои случайные доллары: поделился я своей заботой с одним американским моряком, и вдруг каким-то шестым чувством уловил, что он был бы счастлив потратить эти деньги. Ну — я их ему и подарил! И он действительно стал совершенно счастливым человеком: он пел, плясал, бешено жестикулировал, что-то очень взволнованно говорил, а под конец даже встал на руки и «прошел» несколько «шагов» таким образом. Надо сказать, что я ничего подобного не ожидал. Все-таки странный народ — американцы…"

"Переход к родным берегам длился около десяти суток. Корабли шли с соблюдением всех мер предосторожности, без опознавательных знаков и огней; между собою поддерживали только семафорную связь. Вскоре вышли к Берингову проливу, а затем сквозь ледяную шугу пробивались до Авачинской бухты на Камчатке. Страна продолжала праздновать победу над Германией. Но здесь, в Петропавловске, все в большей степени ощущалось приближение новых боев. Вот и нам не удалось как следует отдохнуть после сурового перехода — дивизион больших охотников получил приказ срочно следовать во Владивосток…

В первой декаде августа среди моряков поползли слухи о скором десанте в Японию. Нам предстояло транспортировать для высадки на Хоккайдо отряд морских разведчиков Тихоокеанского флота под командованием Героя Советского Союза старшего лейтенанта Виктора Леонова. Подготовка к этому ответственному заданию происходила в двух соседних бухтах Стрелок и Разбойник — в одной размещались мы, а в соседней — десантный отряд. Но тут, в начале второй декады августа, числа так 12-го, прошел слух, что американцы сбросили атомные бомбы на японские города — Хиросиму и Нагасаки. И нас тут же перенацелили на высадку в Северную Корею.

Поздно вечером стали грузить десант.

Советские морские пехотинцы ведут уличный бой в северокорейском городе СейсинеНаш морскойохотник принял 45 человек со всем снаряжением и через несколько часов вышел в море.

Корабли шли в абсолютном тумане, изредка шум морского прибоя нарушался артиллерийской канонадой да глухими взрывами бомб. Под утро появились размытые очертания берега и полыхающие над незнакомым городом языки пламени. Мимо нас, на предельной скорости, прошли торпедные катера, которые выпустили свое грозное оружие по кораблям, стоявшим в гавани.

Наш морской охотник на скорости прошел вдоль пирса, на который через борт посылались десантники. Они тут же вступили в бой. К вечеру город, а это был Расин — город и порт Северной Кореи, был полностью освобожден от японцев.

Через день-два после этой первой высадки нас вновь отозвали во Владивосток. И здесь я стал очевидцем, и в какой-то мере даже участником, довольно забавного эпизода.