Я дрался с самураями

Только потом я осознал, какая опасность нам угрожала, узнай японцы об истинном грузе наших судов. Они легко могли отправить наш караван на дно. Японские подводные лодки сопровождали нас еще несколько дней, и мы не покидали трюмов.

Помимо японцев, нас изматывали еще и шторма, и пронизывающий северный ветер. Но все изменилось, когда на горизонте показалась узкая полоска американской земли. А вскоре мы уже швартовались в военно-морской базе, расположенной в бухте Холодной (штат Аляска). На пирсе были выстроены военный оркестр и шеренги американских военных моряков. Встреча была дружеской: мы братались с американцами, обнимались; жестами, обрывками фраз пытались найти общий язык. Встрече радовались не только люди; казалось, что набежавшие откуда-то собаки тоже ужасно рады. Когда, очумев от необычности, одна из собак залаяла, мой друг Женя Чумаков крикнул: «Братцы! Да она же лает по-русски!» Огромная толпа матросов и офицеров взорвалась хохотом.

С первых минут встречи у нас установились теплые отношения, которые бывают только между близкими друзьями. Этому способствовало еще и то, что, так уж исторически сложилось, американский и русский народы прежде никогда не воевали друг против друга.

Мы, лишенные на Родине достатка в результате войны, попали в изобилие продуктов питания и свободы общения. Но что удивляло нас больше всего, так это отсутствие на американском флоте, как и во всей армии, партийных организаций. Об этом мы, конечно же, говорили только между собой и под большим секретом.

Даже на первый взгляд, в американской армии было много поразительного. Сильно удивляла нас внешняя, я бы даже сказал — показная, демократичность: и генералы, и офицеры, и сержанты, и рядовые носили одну и ту же форму, отличавшуюся только знаками различия. Материал же, пошив и качество были одинаковыми для всех. Непривычно для нас было и то, что основная тяжесть подготовки личного состава у американцев была возложена на унтер-офицерский состав: офицеры только контролировали этот процесс, да и то — не очень строго.

Вскоре мы были расписаны по экипажам кораблей и стали жить на берегу в коттеджах (еще один повод для нашего постоянного восторга и удивления). С утра начинались интенсивные занятия по специальности. Первые лекции нам читали офицеры Военно-морского флота США. Это были высококвалифицированные специалисты, которые вкладывали всю душу в нашу подготовку. Переводчики едва успевали за ними.

Несмотря на современное огульное охаивание всего советского, в том числе и просвещения, необходимо сказать, что теоретическая подготовка наших моряков была высокой, что признавали и американцы.