Извращённые cердца

Я хотел двинуться дальше, до самого конца, но больше всего мне хотелось доказать Джемме, что я уважаю ее решение. Если бы это было испытанием, я бы его не провалил.

Оторвавшись от поцелуя, губы Джеммы последовали за моим ртом, пока она не взяла себя в руки и не открыла глаза. В ее глазах я видел желание — ее тело практически кричало о большем, но если я и знал что-то о Джемме, так это то, что она могла быть чертовски упрямой, и очевидно, решила наказать меня за мой послужной список с другими женщинами.

Громко сглотнув, она убрала свою ногу с моей и оставила между нами пару сантиметров. Ее жар не угасал, а мой член пульсировал с каждым ударом моего сердца.

— На что будет похожа наша жизнь?

Об этом я тоже особо не задумывался. Вот уже долгое время мой распорядок дня оставался прежним. Утренняя тренировка, завтрак с кем-то из семьи, затем несколько визитов в рестораны и бары, которые платят за нашу защиту — смотреть, как они работают, чтобы убедиться, что они не забыли, кто их охранял. Встречи с моими братьями, разбирая работает ли Каморра хорошо, как смазанный двигатель. Боевая подготовка. Ужин с семьей, затем вечеринка и поиск траха на ночь. Принятие душа и повтор. В последние два месяца тоже, кроме чертовой части, привлекшей к еще одной вечерней тренировке, чтобы выпустить пар и заставившей меня еще больше разорваться.

— Я действительно хотела бы знать, о чем ты думаешь, — тихо сказала Джемма.

— Нет, не хотела бы, поверь мне.

Она обдумывала это некоторое время, позволяя мне рассмотреть ее лицо. Ее кожа была безупречна, каждый сантиметр ее тела был прекрасен. Мне действительно нравилось ее лицо без макияжа, когда в прошлом — с другими девушками — их утреннее лицо (если у меня было слишком сильное похмелье, чтобы исчезнуть сразу после секса) вызывало желание блевать.

— Кому ты доверяешь, Савио?

Ее глаза пытались проникнуть глубже, заглянуть за маску, которую я показывал людям.

Я выключил свет, потому что это достигло личного уровня, который я предпочитал обсуждать в темноте.

— Совершенно точно, моим братьям. Фабиано, конечно.

Даже Адамо. Он сильно изменился с тех пор, как провел год в Нью-Йорке, и кое-что из того дерьма, что он вытворял, ему удалось наверстать.

— Ты к ним обращаешься, когда тебе нужно поговорить?

Я никогда не разговаривал так, как это делала Джемма, даже с моими братьями. Я сам во всем разбирался. Юмор и сарказм были моим оружием против любых попыток моих братьев (особенно Нино) поговорить о некоторых вещах, через которые мы прошли в прошлом. В конце концов они сдались

Джемма ждала ответа.

— Киара, в какой-то степени.

— В какой-то степени, но это другой уровень доверия, чем с семьей.

Для меня доверие было сознательным усилием. Я должен был позволить кому-то заслужить мое доверие.