Извращённые cердца

Доверие — это риск, который он не должен себе позволять.

— Как ты позволил себе доверять ей?

— Это просто произошло. Она спасла меня, хотя должна была убить. Она простила меня за то, что я разрушил ту жизнь, в которой она выросла. Она предала свою семью ради меня.

Я мрачно рассмеялся.

— Ничего из этого с Джеммой не произошло, так что…

Предоставьте Римо нести угрозу, заставившая бы меня чувствовать себя лучше.

— Ей можно доверять, не переживай. У Джеммы золотое сердце.

Повторяя слова ее матери, я знал, что они были правдой, и это заставляло меня чувствовать себя еще большим мудаком, потому что она заслуживала лучшего, чем я.

— Тогда в чем проблема?

Я иронически улыбнулся ему. Как будто он сам не знал.

— Я. Проблема во мне.

После разговора с Римо я вернулся в свое крыло. Два эмоциональных разговора были максимумом того, что я мог вынести.

Я замер в темноте спальни, услышав всхлипы. Через секунду я уже был рядом с Джеммой, чувствуя, как она дрожит, словно заключенная в ловушку кошмара. Я обхватил ее голову ладонями.

Она снова захныкала, извиваясь, будто пыталась освободиться. Мне было знакомо это ощущение, и именно поэтому я предпочитал ложиться спать пьяным или измученным от вечеринок. Казалось, это удерживало воспоминания на расстоянии.

— Джем, — сказал я с большей силой.

Она дернулась и втянула в себя воздух. Она подняла руку и коснулась моей заросшей щетиной щеки.

— Савио? — спросила она дрожащим голосом.

— Я здесь. Тебе приснился кошмар.

Она прижалась лицом к моему горлу и заплакала. Я обернул свои руки более плотно вокруг нее.

— Мне снова приснилось, как они умирали. Оба. Даже если я не видела, как умер папа, мой мозг воспроизводит образы, словно я видела все… Я хочу, чтобы это прекратилось.

— Со временем все наладится.

Это был мой способ позволить ей очиститься, не говоря слишком много. На мгновение Джемма застыла, затем кивнула.

Как обычно, я проснулся до рассвета. Моя рука обхватывала Джемму сзади, мой утренний стояк толкался в ее упругую задницу. Застонав, я перевернулся на другой бок, вглядываясь в стояк под одеялом. Я сел и встал с кровати.

Джемма пошевелилась, потом перевернулась. Ее волосы дико вились вокруг головы, а глаза все еще были полузакрыты.

После пробуждения ее голос стал на октаву ниже, и это был самый сексуальный звук в мире.

— Встаю. Уже почти шесть.

— Почти шесть, — она придвинулась в сидячее положение, выглядя смущенной. — В шесть часов что-нибудь происходит?

— Нет, я всегда встаю в шесть, если есть возможность потренироваться.

Она изумленно уставилась на меня.

Я схватил спортивные шорты и стянул с себя пижамные, чтобы переодеться в них.

Мне в лицо попала подушка.