Изнанка счастья

 – Вроде все в сборе… Ты еще кого-то позвал?

Юрка озадачился на секунду, потом вдруг хлопнул себя по лбу:

– О-о-о… Я ж совсем забыл… Нет, как мог забыть, а? Он утром позвонил и сказал, что приехал… Что придет на день рождения… А потом вся эта канитель с аварией закрутилась, и у меня из головы вылетело… Вот черт, а? Я же хотел сказать…

Он вдруг испуганно посмотрел на Леню, потом перевел взгляд на Марсель, и у нее сжалось сердце от нехорошего предчувствия. И заплясала внутри непонятная паника, будто вот-вот должно произойти что-то ужасное. Но что может произойти ужасного на Юркином дне рождения? С какой стати?

– Да кто, кто приехал-то? – нетерпеливо переспросила Лена.

– Ни за что не догадаешься кто! – вставая с места и пробираясь к выходу, улыбнулся Юрка, еще раз виновато глянув в сторону Марсель. – Утром позвонил, я сам удивился… Ни за что не догадаешься!

– Конечно, не догадаюсь… Но кто, Юр?!

– Джаник! Джаник приехал, Ленка! Пойдем встречать!

– Джаник?! – ухнула «школьная» часть Юркиных друзей. – Вот это да! Сколько зим, сколько лет!

И подскочили с места, и дружной слоновьей толпой потопали в прихожую, проговаривая меж собой это несчастное «сколько зим, сколько лет»… И вскоре оттуда раздался торжествующий вопль, и девчачий визг, и снова это яростно восхищенное – сколько зим, сколько лет.

А Марсель вдруг почувствовала, как паника внутри взмыла до самого апогея, на секунду перехватив мертвой хваткой горло, и тут же улетучилась куда-то. И вся она будто обмякла. Так безысходно и безвольно обмякла, будто вместо сердца у нее был ватный комок, и кровь испуганно тыкалась в него, посылая по организму такие же испуганные импульсы безволия. А еще подумала почти равнодушно – нет так уж и много зим прошло… И не так уж и много лет… Какой-то десяток, подумаешь.

– Лень, дай мне вон ту салатницу… И вон ту еще… Надо на кухню сходить, салатов добавить… – произнесла она, как ей показалось, деловито спокойно. И так же деловито и спокойно повернула к нему голову: – Поможешь мне, ладно?"

"– Давай… – с готовностью отозвался Леня, будто одобрил ее кажущееся спокойствие. И пошел вслед за ней на кухню, и уже на кухне проговорил тихо насмешливо: – Чего испугалась-то, Марсельеза? Не суетись, успокойся, ничего страшного не произошло. Все было давно и неправда, все быльем поросло. Если б ты не засуетилась, я бы и не вспомнил… И Юрка тоже…

– Неправда, Лень. Все бы ты вспомнил.

– Ну, вспомнил… И что? Говорю же, все это было давно и неправда. Списано в архив за давностью лет. И потому не суетись, пожалуйста, прошу тебя.

– Да никакой суеты, Лень… Я дело делаю. Видишь, салатницы и впрямь пустые.

– Ну да, ну да. Давай командуй, как мне помогать надо.

– Да я сама все сделаю. А ты посиди отдохни.