Измени меня

Поля нехотя открыла глаза, возвращаясь в декорации, состоящие из тех самых стен, что сменили собою улицу, и первое, что увидела, были глаза Стёпы. Он сидел рядом с ней и гладил её по руке, тут же остановившись, стоило ему понять, что она больше не спит. Сон исчез, а вместе с ним исчезло и ощущение, что у неё есть совсем другой Степан. Этот мужчина, который сейчас смотрел на неё с таким страхом за её состояние, был не им. Не тем, которого она выдумала для себя в своём сновидении.

Она вообще, как оказалось, предпочитала выдумывать себе что-то и слепо верить в это.

Наверное, именно так ей было легче. И именно так было возможно хоть как-то существовать в реальности.

- Как ты? – прошептал Стёпа, нерешительно убирая от неё руку.

- Хорошо, - кивнула Полина, прикрывая глаза.

Ей очень хотелось, чтобы он оставил её в покое, и чтобы всё вокруг исчезло, и она осталась одна. Наедине с собой и со своим ребёнком.

– Как второй водитель? Что с ним?

От этого вопроса по лицу Стёпы прошла тень, которую Полина, впрочем, не видела, потому что так и продолжала лежать с закрытыми глазами. Но если бы могла лицезреть, как быстро изменился в лице Степан, быть может, поняла бы всё сама.

- Я не знаю, Поля, но, кажется, он погиб.

Она широко распахнула глаза, пытаясь унять отчаянно колотящееся сердце. Погиб…Невозможно. Это произошло в первый раз за всё время, пока она участвовала в заездах.

Поля закусила губу, стараясь не расплакаться. Даже если это был кто-то из новеньких, кого она не знала, всё равно, известие было ужасающим. Страшным.

- Тише-тише! – произнёс Стёпа, снова начиная поглаживать её по руке, но теперь эти прикосновения показались ей неприятными. - Тебе нельзя волноваться, - он словно бы смутился и отвёл взгляд, через мгновение снова переводя его на лицо Поли. - Из-за нашего ребёнка.

Если ей и казалось до этого момента, что она совершенно не умеет злиться, то теперь Полина поняла - она вполне способна испытывать самую настоящую агрессию. Внутри вспыхнула такая обжигающая буря злости, что оставалось дивиться самой себе. Степан считает, что имеет право говорить о ребёнке, как о своём! И это после того, что он наговорил её тогда, у него дома!

«И тебя, и папашу этого… ребёнка!», - всплыли в мыслях слова Степана, и Поля в очередной раз поразилась тому, как сильно она была зла сейчас.

Внутри властвовала самая настоящая фурия, способная уничтожить любого, кто собирался хоть каким-то образом заявить свои права на то, что принадлежало только ей.

- О каком ребёнке речь, Степан? – язвительно улыбнувшись, поинтересовалась Поля, с удовольствием наблюдая за тем, как на лице Стёпы расплывается растерянность. - Твоего ребёнка больше нет.

Теперь растерянность сменило такое выражение, которое напугало Полину, заставив усомниться в том, что она говорила.