Измени меня

Степан двинулся к центру этой площадки, безостановочно ища глазами в толпе Артура, и стараясь думать только о том, что всё это – чудовищная ошибка.

- Стёпа, я… - Артур нашёлся сам, просто возникнув рядом.

Степан перевёл на него невидящий взгляд, а потом услышал то, что буквально выбило из Степана воздух.

– Тут возникла неразбериха. Насмерть разбился водитель почти такой же машины, как у Поли. Произошла ошибка, с Полей всё в порядке, она во второй областной…

Дальнейшее Стёпа уже не слушал, разворачиваясь на месте и быстро шагая к своему автомобилю.

«Поля жива, с ней всё в порядке. С ней всё в порядке…»

У неё была очень нежная кожа, а глаза, которыми она взглянула на него, едва пришла в себя, были полны жидким агатом. И в этом агате плескалась странная угроза. Полина и угроза - совершенно несовместимые вещи. Он что-то говорил ей, какие-то абсолютно неважные и одновременно самые нужные на свете вещи, ведь самым главным было то, что он и она сейчас рядом и всё позади. А Поля смотрела на него, и в её взгляде плескался арктический холод. Он не знал причину этого холода, но долго теряться в догадках не пришлось. Полина объяснила ему всё сама. Казалось бы, ещё несколько часов назад Степан и думать не мог о том, что у него будет ребёнок, а именно сейчас, когда оказалось, что их малыша больше нет, чувство невыносимой потери, сродни тому, что он ощутил от известия о смерти Поли, охватило Стёпу целиком. Когда же Поля добавила ужасающее в своей простоте слово «уходи», он снова впал в состояние, когда тело двигалось само по себе. Нужно было исчезнуть, скрыться, пропасть, чтобы только больше не приносить боль тем, кто был рядом и кто любил его.

Перспектива оказаться пьяным в хлам оказалась на удивление привлекательной, и Стёпа буквально помчался в сторону дома, покинув палату Поли. Сейчас было неважно всё, кроме желания спрятаться. Всё остальное было призрачным.

Часы и дни летели быстро, мелькая калейдоскопом серого цвета. И было неважно, какое время года за окном – лето, осень или же лето, похожее на осень - Степану было всё равно. Только сейчас, потеряв то, что так быстро исчезло из его жизни по глупости, он понял, насколько неинтересным и пресным было его существование до этого. То, что казалось настоящим, дорогим и важным, теперь стало настолько ненужным, что он удивлялся, как раньше ему хотелось находиться в этом всём. Заниматься какими-то делами, испытывать к ним интерес.

Поначалу он вообще впал в некоторое подобие душевной комы, когда все рецепторы чувств души умерли за ненадобностью. Секунды превращались в минуты, а те в часы, но Стёпа не замечал этого, вполне комфортно существуя в своём мирке, который он называл про себя «конура».