Измена. Вторая семья мужа

— Что ты хочешь? — после сегодняшнего дня, у меня нет желания обмениваться с ней оскорблениями.

— Ты не мать! Ты ничтожное, эгоистичное существо! До чего Зорю довела! Что девочке пришлось сделать, чтобы как-то вкрутиться! Она танцевать из-за тебя не могла!

— Из-за меня оказывается… — смех сквозь слезы.

— Ты всех довела! Все разрушила! Неправильный выбор я тогда сделала, — слышу звук плевка.

— Ты о чем? Какой еще выбор?

— Слушай меня, королевна, или ты одумаешься, придешь, извинишься, и так уж и быть, мы примем тебя в семью. Будешь ходить по струнке. Или…

— Или что?

— Я выйду из больницы, и ты так завоешь, что будешь в ногах валяться, моля о пощаде.

Отключаю вызов. Отбрасывая телефон, словно он пропитан ядом.

— Они как все в один миг сбросили маски, а под ними… — меня передергивает.

— Но лучше так, Лер, чем дальше жить с ними. Теперь ты знаешь, их истинные лица, — Светлана подходит и гладит меня по плечу.

— И про какой она выбор говорила? Чушь какая-то…

— Возможно, — Светлана заминается, — Она говорила про твоего брата, которого родила через несколько месяцев после смерти Аркадия… — опускает голову и мнет край кофты.

Глава 39

Это неудачная шутка… потому что в ином случае мой мозг отказывается воспринимать информацию. Присаживаюсь на постель, смотрю на Светлану, из горла вырываются только хрипы.

— Какого брата? Свет… нет… — хочется, чтобы она опровергла свои слова. Потому что, если это правда, я понимаю, что мать сделала дальше.

И я просто не могу называть ее матерью.

— Когда нашего отца не стало, твоя мать была беременна. Она бегала по мединституту и выбивала для себя блага. Многие скидывались, помогали ей. А мы… нам дали комнатушку, мы были благодарны.

— Где? Где мой брат? — мысль, что в этом мире есть родной человек — это смесь радости, смятения и боли.

— Я не знаю, Лер. Он пропал, когда твоя мать продала квартиру. Паше тогда предстояла операция, и этот момент проглядела.

— Но ведь он выжил, Света?! Или она его… того… — но тут же отметаю эту мысль. Что-то мне подсказывает — брат жив.

— Я не знаю, что твоя мать сделала с ребенком, — тяжелый вздох срывается с ее губ.

А меня трясет, внутри будто взрыв. Прежде чем успеваю осознать, что творю, набираю мать.

— Испугалась, дочурка, — поднимает трубку с едким смешком.

— Хочу узнать, где мой брат, — язык едва шевелится.

— Кто сказал? — спрашивает по-деловому. Ни грамма страха в голосе.

— Какая разница? Говори правду!

— Правду? — злой смех. — Правда в том, что я тебя облезлую спасла. Всю жизнь с тобой нянчилась, а итог? Одна неблагодарность, вся в отца! А твой брат… к тебе я как бы привыкла, а тут болезненное нечто, не спрашивай о его судьбе. И скажи спасибо, что я оставила тебя.

— Что ты с ним сделала? — кричу, боль раздирает на части.