Измена. Вторая семья мужа

Но я знаю, они тебя обидели! — прижимается ко мне, и сам едва не плачет, носом шмыгает.

— Да, Дим, мне надо пожить с Аришкой отдельно, — хватаюсь за отмазку мужа, потому как сама ничего лучшего придумать не в состоянии.

— А я тебя жду! Мы вот только от бабушки вернулись. Ей после операции уже лучше.

— Операции? — переспрашиваю.

— Заботливая дочь, — к нам приближается Матвей. — Твоя мать едва Богу душу не отдала.

— Что с ней? — после открывшейся правды смотреть на отчима невыносимо.

— Желчный вырезали. Рома нашел врача, все оплатил. А мы с Димычем дежурили.

— Сейчас как она?"

"— Позвони и узнай? Или психоз еще не прошел? — кривит губы.

— Не пройдет, Матвей, — огрызаюсь.

Он наклоняется ко мне. Так чтобы Дима не слышал и шепчет, брызгая на меня слюной:

— Пройдет, Лерок, еще на брюхе приползешь.

— Я рада, Матвей, что кровь на твоих руках не мешает тебе спокойно спать, — смотрю в его глаза, как вздрагивает и отскакивает от меня.

— Совсем кукухой поехала! — орет.

— Не кричи, на тетю Леру! Ей нельзя волноваться! — Дима тут же встает так, чтобы отгородить меня от отчима.

— Малыш все хорошо, мы просто… поговорили…

— Мы Зорю пришли поддержать, — говорит Дима. — Только дедушка сказал, что танцульки это скучно, лучше тут подышать воздухом, а к концу мы придем, когда Зоря будет выступать. Хочу на нее посмотреть! Она так переживала, — на лице чистая, искренняя улыбка.

— Она уже… выступила, — глотаю горькую слюну.

— Ой, жаль, что мы все пропустили! Дедушка, я говорил, надо идти, — хмурит бровки.

Как хорошо, что ты все пропустил, малыш. Борюсь с вновь нахлынувшими слезами.

— Ничего… тебе Зоря все расскажет…

Поспешно прощаюсь и ухожу.

На такси добираюсь до дома свекрови.

Жалко Диму, кому ребенок нужен? Алена погрязла в своей мести. Мать и Матвей к Диме хорошо относятся, но мне страшно чему они его научат.

Первым делом бегу в комнату к Аришке. Из легких со свистом вырывается вздох облегчения, Светлана сидит рядом с крохой и них все хорошо.

— Как сходили? — поднимает голову.

— Ой, лучше не спрашивай, — машу рукой.

Сейчас у меня нет ни сил, ни желания пересказывать и вновь переживать всю грязь. В ушах до сих пор стоят слова Зори.

Успеваю только помыть руки и переодеться, как раздается звонок мобильного.

Смотрю на надпись: «Мамочка».

Долго раздумываю брать или нет. Но все же старая Лера побеждает, ее переживания за здоровье матери выходят на передний план.

— Привет ма… — я дальше язык не поворачивается.

— Неблагодарная гадина, — доносится мне в ответ.

— Вижу тебе уже лучше, — вздыхаю.

— А ты думала, что будешь танцевать на моих похоронах, не дождешься! — голос у нее более чем бодрый. Если бы не знала, что она пережила операцию, решила бы, что это очередная ложь.