Измена. Просчиталась, но...где?

— Почему бы и нет. Дай мне немного времени, чтобы собраться и привести себя в порядок.

— Не торопись. Я пока закажу наш любимый столик.

Судя по поведению Глеба, Оленька не успела сообщить ему о нашей встрече. Муж не юлил, не злился, не ерничал. Не вилял хвостом, как побитая собака, не всматривался мне в глаза в ожидании скандала, и сам не спешил бросаться грудью на амбразуру. Он вел себя как обычно — то есть, как предатель, который привык к своей безнаказанности.

Кто бы знал, как тяжело было держать себя в руках в этот момент. Меня буквально распирало от негодования и желания спросить прямо в лоб, как там дела у его ненаглядной Оленьки и их внебрачного сына. Разнести в пух и прах прямо сейчас, и гори все оно синим пламенем.

Нельзя, Татьяна, нельзя. Терпи…

С шашкой наголо всегда успеешь. Тут думать прежде всего надо. Наблюдать, анализировать. Потому что от моих действий будет зависеть не только мое будущее — хрен с ним, я живучая, как кошка, не пропаду — но и будущее моих детей.

Через полтора часа мы уже сидели в любимом ресторане, и услужливый официант, признав в нас постоянных клиентов, крутился возле столика.

Есть не хотелось — сегодняшние новости напрочь отбили у меня аппетит, но я все же заказала салат и десерт. Строить из себя ни о чем не подозревающую дуру-жену гораздо проще, если ковыряешься в тарелке, чем за пустым столом. Поэтому пусть будут «Цезарь» и «Наполеон». Такая вот боевая компания, для поднятия собственной значимости.

— Ты странная какая-то, — сказал Глеб, когда официант принял заказ и оставил нас в покое, — что-то случилось?

Я ответила не сразу. Покрутила в руках еще пустой бокал, потом задумчиво посмотрела на мужа.

Надо же… еще вчера моей самой большой проблемой было — когда лучше заняться покупкой формы детям в школу, а теперь все с ног на голову.

— А сам как думаешь? — выдав коронное женское «вопросом на вопрос», я наблюдала за Прохоровым. Подмечала детали, то, как он хмурился, пытаясь проникнуть в суть претензии и понять, где же накосячил.

Судя по незамутненному выражению лица — нигде. Чист как младенец.

Это бесит.

Меня так и подмывало уточнить: совсем-совсем нигде не накосячил? Даже не на полшишечки?"

"По-видимому, муж считал, что у него все в порядке и под контролем, поэтому безмятежно пожал плечами:

— Тань, ты же знаешь, я не силен в ребусах.

Ты много в чем не силен… зато в производстве детей преуспел.

— Никаких ребусов. Просто у меня настроение такое… разобранное.

Сучка меня твоя разобрала. Распатронила на мелкие кубики, а потом свалила их в одну беспорядочную кучу. И как с этим жить дальше — я пока еще не поняла.

— Просто скажи, что случилось, и мы вместе подумаем, что с этим делать.

Вот чего не отнять у Глеба, так это готовности разбираться с трудностями.