Измена. Просчиталась, но...где?

Ты же всегда хотел большую дружную семью.

Больше отпрысков и не важно от кого…

Стоп. Никаких истерик. Никаких скандалов. На войне голова должна быть холодной.

А то, что в груди болит и разламывается — это ничего страшного. Справлюсь. Где только наша не пропадала, верно?

Я смотрела на мужа и гадала, какой же будет реакция.

Скажет: ни в коем случае? Иди на аборт?

Или, может: стара ты для таких приключений, Танюха, ох и стара. Я бы на твоем месте так не рисковал, а то мало ли… развалишься.

А может: давай как-нибудь без меня, я пошел?

Все такое вкусное, что даже не понятно, чего бояться в первую очередь.

Однако Прохоров удивил. Вместо ожидаемых вариантов, он внезапно сгреб меня в охапку одной рукой и прижал к себе. Во второй руке по-прежнему болтался веник роз.

— Танька, как я рад, — голос его звучал хрипло и с надрывом. Будто ему и впрям было не плевать.

— Да, ладно, — я не удержалась от маленькой шпильки. — так уж и рад.

— Я только недавно думал, как бы хорошо было, если бы ты снова забеременела.

— Зачем? Чем больше детей, тем сильнее женщина связана по рукам и ногам? И ее проще контролировать?

Я все воспринимала в штыки и была готова искать двойное дно в каждом его слове.

Он нахмурился:

— Ты чего такая колючая?

— Я же сказала — токсикоз. Полощет весь день. Все бесит.

— Хочешь, в магазин сгоняю? За твоими любимыми сушеными персиками?

Надо же, запомнил гад, чем в прошлые беременности спасалась. От этого еще обиднее. Мы же друг друга как свои пять пальцев знали, всем делились, во всем поддерживали. И он мне такой нож в спину загнал…

— Как хочешь, — я высвободилась из его рук и отстранилась, — по какому поводу цветы? Накосячил?

Черт, опять не сдержалась.

— Почему сразу накосячил? Просто захотел тебя порадовать.

Хватит уж, нарадовалась я сегодня по самые уши. Не помереть бы от столь безудержного веселья.

Он протянул мне букет, а я не спешила его брать. Алые, тугие бутоны выглядели так, будто внутри их наполняла кровь.

— Тань?

— Прости. Задумалась. Сам понимаешь, голова забита совсем другим, — я все-таки забрала розы и унесла их на кухню, чтобы поставить в вазу.

Глеб последовал за мной и, улучив момент, пока я расправляла смятые листики, подошел сзади и обнял.

— Не переживай. Все будет хорошо.

— Угу.

Непременно будет. Но не факт, что для всех.

— Ты же знаешь… я рядом. Справимся.

Молчи, гад. Просто молчи и все. Не провоцируй, не добивай своей показной заботой. Я больше не куплюсь на такие фокусы.

— А пойдем в ресторан? Отметим такое важное событие?

Это он про беременность или про торжественное низложение моих розовых очков?

Я глянула на свое отражение в окне и ужаснулась. Потертая, зареванная, разбитая. Да на моем фоне любая Оленька будет выглядеть в сотню раз краше и выигрышнее.

Я не хочу быть жалкой и не буду.