Измена. (не ) Его невеста (СИ)

Глава 45

Его, будто зверя, вёл за собой аромат. Он вряд ли сбился бы с пути, даже если бы понятия не имел, где находятся в его доме кухни."

"Шум посуды и голоса нарастали. Аромат усиливался. Тут кипела жизнь — настоящая, искренняя, по-хорошему суматошная. Не та суета, к которой он привык с детства, вечно пронизанная напряжением в ожидании нового удара судьбы.

— …вот сюда, иначе весь крем потом наружу вылезет.

— Полина Александровна, а что с остатками делать? Выкинуть?

— Вот ещё! Съешь.

— А можно?

И снова этот смех, тянувший из него жилы.

— Да почему нельзя-то? Ешь! Всё доедай, чтобы не оставалось. У меня и так холодильник всякими остатками забит.

Он застыл на пороге, испытывая непривычную для себя нерешительность. Ему не хотелось своим появлением нарушать эту идиллию. Она была счастлива — он по голосу слышал.

Она никогда так с ним не говорила. Свободно, легко, непринуждённо…

И он бы просто слушал её и наблюдал. Притворяясь, что между ними нет ни вражды, ни ненависти.

В поле его зрения наконец мелькнули рыжеватые волосы, озабоченный взгляд, испачканный фартук — Полина колдовала над целой батареей кексов с разноцветным кремом на шляпках. Осматривала их, пересчитывала.

Куда она столько напекла? Сумасшедшая…

Он смотрел на неё и убеждался — наплевать, Канатас она или нет. Наплевать — чистосердечно и искренне.

Она — это она. С каких-то даже ему неизвестных пор этого стало на двести процентов достаточно.

И сейчас он даже не ненавидел себя за то, что отчётливо понимал — он соскучился.

В чём ей никогда и ни за что не признается.

— Мы готовимся к какому-нибудь торжеству?

Полина вскинула голову. Голубые глаза приковались к нему. Она даже слегка побледнела. Будто с призраком встретилась, не иначе.

Короткую тишину раздробил грохот свалившегося на пол противня. Помогавшая на кухне горничная Марина упавшим голосом пробормотала извинение и приветствие.

Глеб взглянул на неё и кивнул:

— Добрый вечер. Не отвлекайтесь, Марина. Не хотел вам мешать.

Она продолжала смотреть на него во все глаза, застыв у своего кексового «цветника».

— Не знала, что ты вернулся… Никто не сообщал. И я… я не слышала.

Глеб пожал плечами:

— Ну, не то чтобы ты обязана выскакивать на крыльцо и чепчиком размахивать, верно?

— Нет, но…

— Это не важно. Ты и не могла знать. Я просил не сообщать. Не хотел никого тревожить.

Она смотрела на него озадаченно:

— На тебя совсем непохоже.

Глеб хмыкнул:

— Ты хорошо меня знаешь, верно?

Настало время ей пожимать плечами — неуверенно, почти боязливо:

— Я как раз противоположного мнения.

Кухня действовала на них странно. Будто по негласному соглашению она становилась нейтральной территорией, войны тут не велись. Эдакое священное место, не терпевшее кровопролития, пусть в их случае и метафорического.