Измена. Любовь (не) вернуть (СИ)

Не могла этого не сделать, я чувствую себя чудовищем, жестоким и бессердечным. Одна часть меня хочет бежать от него, потому что мне больно быть рядом. А другая часть чувствует его боль, и она не поддельная, а настоящая, физическая в разбитом сломанном теле.

И это случилось по моей вине, из-за того телефонного звонка, и никто меня не сможет убедить в обратном.

А еще я ощущала его другую боль, передающуюся мне через дрожь в теле, через частое дыхание в мою шею и быстро бьющееся сердце, что я чувствую прижатой к нему грудью. Ему действительно больно и плохо без меня, пусть я и не могу сопоставить это с тем, как он со мной обошелся.

Но он не лжет. Эта боль тоже настоящая.

Как же такое может быть? Я не представляю, что мне делать дальше. Но уйти я не могу, у меня в сердце растет ощущение, словно я убью его этим. На самом деле в этот раз.

Максим не в себе, ему плохо, он настолько эмоционален, каким никогда не был, не опускал свои защитные барьеры до такой степени, чтобы мне казалось, будто я трогаю его душу голыми руками."

"И выходит, что он сломал мою душу своей изменой, а я в отместку пытаюсь доломать его? Разве это я?

Я закрыла глаза и медленно выдохнула, мягко провела рукой по его спине.

– Все хорошо, я просто схожу в коридор, позову кого-нибудь, кто поможет тебе подняться.

– Не уходи, Ева, – повторил он.

И я не понимаю, что он просит. Не оставлять его одного на полу или не разводиться с ним, как я пообещала в сердцах по телефону? Я не знаю, что мне отвечать и мне от этого больно в груди. Быть может, жестоким и равнодушным людям проще живется, но я так не могу.

Не в такой момент.

– Пол холодный и жесткий, у тебя все болит, – попыталась я уговорить его, обходя стороной ответ, – тебе нужны лекарства и отдых. Отпусти, я позову помощь и врача. Максим? – я почти физически ощущала, как он пытается взять себя в руки и совладать с эмоциональным всплеском. – Когда тебе станет лучше, мы обязательно поговорим. Я обещаю.

По крайней мере, это честно. Я не даю ему напрасную надежду, что я его прощу, не обещаю ничего из того, что не смогу выполнить. Я и так наломала слишком много дров тем, что ни разу нормально не поговорила с мужем.

С кем угодно: с папой, с Лешкой, с Ирой, но ни разу с ним, чтобы объяснить, что я теперь чувствую, какую боль он причинил мне. Нам нужна честность, даже если это честное признание в том, что любовь не вернуть, как ни сожалей о содеянном.

Но всему свое время и место.

Как любил говорить мой папа, когда мы с братом ссорились до криков: «кто-то из вас должен быть взрослым». Я теперь поняла, почему он это адресовал старшему ребенку. Потому что он был уже в силах взять на себя ответственность за разрешение конфликта, а не усугублять его, поддаваясь слабостям, как и тот, кто отвечать за себя пока еще не может.