Приговоренный к изгнанию

Стражники пытались как-то подхватить его, чтобы уложить в открытую телегу, где билась в конвульсивном танце молодая женщина, бормоча себе под нос какую-то бессмыслицу, и скрюченный судорогой старик, у которого вместо правой ступни виднелась почерневшая голая кость.

– Твою ж... – брезгливо выдохнул Бруно, пряча глаза, но взгляд против воли прилипал к жуткому зрелищу.

– Черная пляска, – проговорил Клыкастый, сплевывая в сторону. – Дрянь, от которой люди с ума сходят и гниют заживо."

"– Куда вы их теперь везете? – спросила Берта у стражников.

Те нехотя обернулись.

– На Соборную площадь. Там больных держат, – бросил один из них.

Они опять ухватились за больного мужчину, приподняли его – но тот отчаянно дернулся – и упал на мостовую, не переставая хохотать. Сбоку на голове из разбитого места засочилась кровь.

– Да чтож вы, – выругался Рик, спешиваясь.

– Да не трогай ты его! – воскликнул Бруно.

– Я помогу, – буркнул Клыкастый.

Вдвоем они подхватили беднягу под мышки и под колени и уложили на телегу.

– Спасибо, – искренне поблагодарил один из стражников.

– Ездят тут... – пробубнил себе под нос второй, дергая под уздцы лошадь, трогая с места телегу.

– Может, заглянем на Соборную?.. – предложила Берта.

Рик молча кивнул, вернулся в седло.

Бруно все смотрел вслед уезжающей телеге.

– Слышьте, а может, ну его?.. – неуверенно проговорил парень. – Ну жуть же жуткая...

И тут за спиной они услышали топот ног и женский крик.

– Господин! Господин!..

Все обернулись, и увидели бегущих к ним мужчину в одежде, перепачканной глиной, и женщину, тащившую за собой мальчишку лет десяти и золотисто-рыжую девочку едва ли старше трех.

– Смилуйтесь!.. – продолжала причитать дрожащим голосом женщина, а мужчина, опустив голову, принялся отвешивать детям подзатыльники, чтобы поклонились.

– Там, на рынке, сказали... – смущенно проговорил гончар. – Про начертание...

– А, понял, – отозвался Рик, делая размашистый жест рукой. Невидимый щит накрыл все семейство разом, одежды вспыхнули символами – такие будут работать не один месяц. Женщина разрыдалась, ее ноги подкосились и она сползла на мостовую, закрыв руками лицо.

– Спаси вас свет... – забормотал мужчина, пытаясь помочь ей встать. – Спаси вас всех!

– Пасиба! – звонко воскликнула девчушка, широко улыбнувшись. Вывернувшись из-под руки отца, она бесстрашно подбежала к его лошади – На! – крикнула она и засмеялась, протягивая ему что-то на ладошке. Отец испуганно метнулся к девочке, по видимому, опасаясь того, как высокородные господа отреагируют на такую дерзость со стороны ребенка – но не успел.

Низко свесившись с седла, Рик подхватил девчушку и посадил ее перед собой.

Рыжая. Такой могла бы вырасти его племянница, если бы успела.