Приговоренный к изгнанию

– Минувшей весной к тебе подошел бродяга и взял хлеб, за который обещал заплатить позже, — пояснил Рик, потянувшись к поясу за кошельком.

Торговка ахнула — и грузно упала лицом в пыль.

-- Простите меня, господин! Я не знала!..

– Не знала чего? – спросил он, высыпая на ладонь имперы. – И поднимись уже, одежду перепачкаешь.

Она неуверенно поднялась на ноги, испуганно и недоверчиво поглядывая на Рика.

– Сколько стоил твой хлеб?..

– Нисколько, мой господин! Нисколько! – забормотала торговка.

– Тогда я сам оценю его в один серебряный импер.

Торговка трясущейся рукой взяла монету – весь товар, выложенный у нее на прилавке, стоил дешевле.

Та заплакала, прижав мятый платок к лицу.

– Благослови вас свет, господин! Благослови свет!..

– Отчего у вас только торговцы и стражники защищаются начертаниями, если в городе болезнь? – спросил он у торговки.

– Начертания дорого стоят, господин, – проговорила женщина, поднимая на всадника заплаканные глаза. – Жрецы продают их по три серебряных...

– Продают что? – не сразу понял Рик.

– Начертания... Одежды, платки...

– Харрата шадр, да сколько сколько же еще дурноты в этих людях!.. – выдохнул Рик. Взглянув на женщину, он осенил ее начертанием чистоты – руны вспыхнули на ее платье, чепце и даже на платке в ее руках – яркие, искрящиеся, не идущие ни в какое сравнение даже с бледными символами на одеждах жрецов.

– И мне господин! И мне! – воскликнул стоявший рядом торговец, смиренно падая на колени. – Пожалейте!..

Рик со вздохом окинул взглядом оживившийся рынок.

– Встаньте все как-нибудь покучней, чтобы мне сто раз рукой не махать...

Люди рванулись к нему от своих прилавков, задевая корзины с товаром и пихая друг друга. Десятки взглядов устремились на него с надеждой. Рик создал одно заклинание – огромное, размашистое, покрывшее сразу всех. И почувствовал, как кровь застучала в висках: зачарование чистоты, наложенное сразу на стольких людей, требовало не меньше энергии, чем хороший тренировочный бой. Стон облегчения прошел по толпе, крики благодарности заглушили зловещие вопли с улицы.

Рик свернул в сторону ремесленных кварталов. Здесь едко воняло нечистотами, а вскоре он увидел, как стражники пытаются куда-то увести крупного рослого мужчину. Растянувшись поперек дороги, тот безумно хохотал до пены у рта, выгибая спину дугой, в то время как руки и ноги хаотично дергались, словно приплясывая. Его штаны и рубаха сзади были перепачканы кровавым поносом. Кончики пальцев на руках потемнели до черноты, губы и глаза обнесло синевой.