Клуб избранных

 – Дуня, миленькая, как же так? Неужели ты меня бросила? – шептал я, и слёзы сами потекли у меня по щекам. В это время в палату вошёл мой лечащий врач.

– Я вижу, что Вы что-то вспомнили! – не то спросил, не то сделал для себя окончательный вывод эскулап. – Вы плачете? Не стесняйтесь, это реакция организма на стресс. Я уже побаивался, что у Вас могут быть проблемы с памятью. Знаете ли, Казимир Радомирович, человеческий мозг – вещь чрезвычайно тонкая и сложная, до конца не изученная. Так что могли быть любые последствия. Года два назад был у меня пациент с черепно-мозговой травмой, так он впоследствии стал страдать раздвоением личности! Редчайший случай! – с непонятным для меня восхищением воскликнул медик и радостно потёр руки. Случайно взглянув на экран телевизора, мой собеседник издал возглас неподдельного удивления.

– Посмотрите, это ведь она! – ткнул пальцем в экран врач.

– Кто она? – с затаённым интересом переспросил я.

– Ваша знакомая. Когда Вы лежали в коме, она принесла в больницу чемодан с вашими вещами и документами.

– Доктор, я долго был в коме?

– Не очень. В моей практике были случаи, когда пациенты…

– Валерий Иванович, сколько?

– Немногим более месяца.

Я бессильно откинулся на подушку и закрыл глаза.

– Вы устали? На сегодня достаточно впечатлений. Отдыхайте! – сказал Валерий Иванович и, уходя из палаты, выключил телевизор, в результате чего я не дослушал романс о гроздьях акации, которые ночь напролёт всех сводили с ума.

Я лежал на больничной койке с закрытыми глазами и прислушивался к внутренним ощущениям: грудь при вздохе очень болела, зато мой «головной компьютер» вышел на полный режим. Я вспомнил всё! Или почти всё. Доктор назвал меня Казимиром Радомировичем, но это не моё имя. Это моя «легенда»: Кондратьев Казимир Радомирович, 1978 года рождения, уроженец города Кишинёв, разведён, образование высшее техническое, химик-металлург, военнообязанный, служил в танковых войсках, войсковая часть… Войсковая часть…? Не помню! Ладно, сейчас это несущественно.

Значит, я провалялся в коме больше месяца. За это время многое могло произойти. Я практически выпал из операции Центра. За месяц моей оперативной деятельности в Казань-граде я не продвинулся ни на шаг. Я потратил массу времени и средств, а доложить в Центр нечего. Хорош! Кстати о средствах, интересно: остались у меня хоть какие-то деньги, или мне ещё долго придётся симулировать, чтобы остаться на больничном питании?

Дверь раскрылась и в палату вошла медсестра со шприцом в руке.

– Сестрица, а где мои вещи?

– Вещи? Вещи на складе, где же им быть!

– А документы?

– И документы там же. Да Вы не беспокойтесь и паспорт, и военный билет, и даже сберкнижка, всё на месте.

– Сберкнижка? Я не помню.