Императрица Мария. Восставшая из могилы

Еще вчера находившаяся на грани помешательства женщина сейчас откровенно любовалась Машей. Та любовь, которую она прежде делила на четырех сестер, теперь сосредоточилась на одной, стала смыслом ее жизни.

Вот Николай что-то сказал Маше, и та пошла за ним к автомобилю. Толпа начала медленно расходиться.

«Он интересный человек, – подумала Александра Александровна, – что необычно для простого рабочего. И Маша его слушается. Надо будет сойтись с ним поближе».

Когда она вернулась в гостиничный номер, Маша ела.

– Проголодалась, бедная, – сказала Александра Александровна и тут же ахнула: – Машенька, тебе же попоститься надо бы!

– Не надо, – жуя, ответила Маша, – я от всех видов постов освобождена.

– Как это? – удивилась Теглева.

– От поста освобождаются дети, больные, беременные женщины и солдаты во время боевых действий.

– Маша, – Теглева всплеснула руками, – не пугай меня!

Великая княжна засмеялась.

– Это совсем не то, что вы подумали! Я веду боевые действия! Николай так сказал, и он прав.

«Опять Николай», – отметила Теглева.

В дверь номера проскользнула раскрасневшаяся Катюха с корзинкой в руках. В собор она не ходила, зато уже успела обойти весь базар.

– Снедаете? А я вот вам пирожков принесла! Вкусные!

– Дай попробовать! – Маша потянулась к корзинке.

– Маша! Неужели ты будешь есть эту гадость? – возмутилась Александра Александровна.

– Чего это гадость? – обиделась Катюха. – Я сама выбирала.

– Вкусные, – подтвердила Маша и обратилась к Теглевой: – Шурочка, неужели вы думаете, что на лесную заимку нам доставляли еду из ресторана? Сначала – каша и бульон, свар, а когда я стала поправляться, – щи, сухарница, груздянка. Шура вы знаете, что такое груздянка?

– Нет, конечно!

– Это такой вкуснющий суп из груздей с перловкой. Опять же уха. Коля такую уху делал, язык можно проглотить! А еще он охотился! Бульон из косули… Знаете как вкусно? А шаньги? Шура, вы не представляете себе, как Катя делает шаньги!

Александра Александровна улыбалась, слушая не на шутку разгорячившуюся княжну.

«А ведь она была счастлива там, в этом лесу, – подумала Теглева, – счастлива, несмотря ни на что!»

– А еще, – Маша сделала круглые глаза, – Катя учила меня косить! Траву косить, представляете? И у меня даже что-то начало получаться!

Катя прыснула.

– А Катюха у нас така домоводка, така ладна домоводка! Тока шебутная, ли че! – вдруг выдала Маша.

Катя уставилась на нее широко раскрытыми глазами, а потом обе девушки бросились друг другу на шею и начали хохотать.

Отдышавшись, Маша сказала:

– А еще я в сарафане ходила. И в лаптях. Мне Коля такие лапоточки сплел, заглядение. Такие легкие и мягкие!

«Опять Коля», – подумала Александра Александровна.

Скрипнула дверь, вошел Николай.