Доминика из Долины оборотней

– Ладно, – кивнула я, соглашаясь.

Но данный момент мне достаточно было поцелуев и того, что мой вчерашний Фрэнк вернулся. Эта невидимая стена меня сильно напрягала, я даже не понимала – насколько, пока она не исчезла. Пока удовлетворюсь этим, а там будет видно. Что-то мне подсказывало, что двадцать пять лет ни я, ни Фрэнк не выдержим.

Теперь, когда «программа-минимум» была выполнена, я смогла расслабиться. Поскольку я продолжала сидеть на коленях у Фрэнка – ну, роса же, полуденная, ага, – то решила этим воспользоваться и расположилась с удобствами, привалившись плечом к его груди, а голову пристроив на его плече – так было очень удобно любоваться его точёным профилем.

– Ты такой красивый, – выдохнула я, понимая, что за какие-то неведомые заслуги получила от судьбы удивительное сокровище.

– Ну что ты, Солнышко, – скулы Фрэнка слегка окрасились румянцем. – Я самый обыкновенный.

– Ладно, продолжай в это верить, – захихикала я. – А почему «Солнышко»?

– Потому что ты, своим появлением озарила мою жизнь, которая проходила весьма... тускло. После твоего появления она засияла ярким светом и заиграла всеми цветами радуги. Я так долго тебя искал и уже практически отчаялся встретить.

– Долго?"

"– Очень долго. В нашей семье мы сотни лет ищем своих половинок, это вроде как нормально. Но ещё никто не искал так долго, как я. Пятьсот лет – максимум. Все мои братья и племянники давно встретили своих половинок. Их нашли даже правнуки одного из моих братьев! А я всё ждал. И не находил. Совсем уже отчаялся...

– Фрэнк, – я поняла, что этот вопрос возник у меня впервые. – А сколько тебе лет?

Я, конечно, понимала, что ему уже много. Но для меня возраст никогда не был чем-то особо важным. Точнее – возраст взрослых. Дети всё же росли, менялись, взрослели. Им праздновали дни рождения, поскольку годы были вехой в их жизни. Взрослые не менялись вообще. Дед Алекс, которому было уже намного больше трёх тысяч, и его сын Тобиас, девяноста четырёх лет, переродившийся всего три года назад, выглядели ровесниками. Поэтому прежде мне как-то в голову не приходило спросить у Фрэнка его возраст. Это не было чем-то важным. Но сейчас мне просто стало любопытно.

– Мне девятьсот пятьдесят девять, – ответил Фрэнк, чуть насторожено. Наверное, не знал, как я отреагирую. Может, он ждал испуга или удивления – число всё же было огромным. Вот только я росла среди обладателей гораздо бо́льших возрастов, так что меня подобным было не удивить, и уж тем более – не испугать. Так что моя реакция стала для него полной неожиданностью – я захихикала.

– Ты старше моего отца на двести шестьдесят пять лет! – Фрэнк слегка нахмурился, не совсем понимая причину моего веселья, и я пояснила: – А он называл тебя «сынок».