Иван Опалин

– Его расстреляли за спекуляции, – сказал Берзин. Опалин таращился на него, не понимая – и внезапно догадался.

– Уж не твоя ли мать приказала его расстрелять?

Каспар дернул головой так, словно ему жал шею воротник.

– Теперь ты понимаешь, почему он отрубил ей голову, – проговорил Берзин сквозь зубы. – Ну а теперь попробуй сказать мне, что родственники не важны!

В его тоне звенела такая ненависть, что Опалин не нашелся что ответить. Он предпочел уйти к себе и заняться составлением отчета о поездке в Дроздово. Отчет этот, впрочем, был заколдован точно так же, как усадьба, потому что упорно не желал продвигаться дальше первой фразы.

«…прибыв в б. усадьбу Дроздово, помощник агента угрозыска Иван Опалин обнаружил…»

Что обнаружил-то? Нервничающих людей? Летающий телескоп? Собственную профнепригодность?

Дело осложнялось еще и тем, что Опалин в принципе ненавидел бумажную работу. «Вот, допустим, Карп Логинов… – вспомнил он одного из коллег. – Почерк отличный, излагает всегда по существу, начальство на его отчеты не нарадуется. Эх! Секрет он, что ли, знает какой-то…»

Он сидел за полночь, извел пять листов бумаги и так и не написал ничего путного. Проснулся Опалин поздно. Воды в рукомойнике не оказалось, и он отправился умываться к озеру. В саду Ян драил машину. Патефон он поставил на подоконник одной из комнат, и из-под иглы лился хрипловатый джаз. На сверкающей трубе патефона играли солнечные блики.

– Завтракать будем? – спросил Опалин.

– Уже, – лаконично ответил Ян.

– В смысле?

Выяснилось, что завтрак Иван проспал, а Берзин велел его не будить. Данное обстоятельство ничуть не улучшило настроения Опалина. На кухне он нашел немного хлеба и остатки сыра, но на полноценный прием пищи это не тянуло. Заметив издалека Кирюху, Иван направился к нему. Тот бродил возле сторожки, не решаясь зайти.

– Платон Аркадьевич сказал, что меня могут взять на место сторожа. Я буду тут жить, да? В своем доме?

Опалин начал объяснять, что дом так себе и что внутри по печке ползают тараканы, но посмотрел на лицо Кирюхи и замолчал.

– Слушай, тут такое дело… – смущенно начал Иван через минуту. – Надо у Берзина спросить, согласен ли он, чтобы ты был тут сторожем. У тебя никаких подозрительных родственников нету?

– У меня вообще никого нет, – удивленно ответил Кирюха. – Ну, Пантелей только, но он не в счет, потому что сволочь.

– Нно, пошла!

Опалин повернулся. По главной аллее ехал Киселев, правя школьной лошадью, и вид у него был такой, словно он готовится к штурму. И тут с Иваном что-то случилось: он почему-то необыкновенно живо представил себе Платона Аркадьевича в шинели и папахе, где-нибудь возле тачанки или верхом и с шашкой наголо.