Иван Опалин

Ничего у меня толком не выходит…»

Ему сделалось неуютно от сознания собственной несостоятельности. Он стоял с несчастным видом, а Каспар меж тем говорил архитектору:

– А ты молодец, что заметил разницу в толщине стен тут и в соседних комнатах… Полдела, считай, сделано. Выпишем из Москвы инженера, который починит динамо-машину, и тогда я лично опробую все эти рычаги…

– Как скажете, Каспар Рейнгольдович, – отвечал Верстовский. На его лице вновь застыло привычное для него выражение человека подчиненного, который боится того, кому вынужден подчиняться, и в то же время пытается держаться так, словно все в порядке.

Чувствуя, что в его присутствии здесь нет никакой необходимости, Опалин зашагал к выходу. Уже когда он был за дверью, до него донесся знакомый скрежет – камин вновь пришел в движение, закрывая вход в потайную комнату.

Глава 30

Полет стрекозы

Остаток дня прошел как-то сумбурно. Уездный угрозыск задержал несколько человек, среди которых мог быть Свешников, и Берзин прыгнул в автомобиль, захватил с собой Опалина и отправился на опознание. Однако сторожа среди арестованных не оказалось.

Киселев, уехавший с Лидией, в усадьбу не вернулся, и Опалин подумал, что, наверное, больше его не увидит. К ужину явились комсомольцы и Зайцев с супругой. Всех их пригласил Берзин, – как сначала решил Опалин, чтобы покрасоваться перед ними и похвастаться своим открытием; но в действительности все оказалось намного сложнее. Как бы между прочим Каспар задавал разные вопросы о том, кто из местных жителей чем занимался начиная с 17-го года и вскользь несколько раз упомянул беглого сторожа. От Опалина не укрылось, что от этих упоминаний Зайцев всякий раз не то что ежился, но, в общем, начинал нервничать.

– Он в город подался, ну, как многие… Потом обратно вернулся…

– А чем он в городе занимался, ты в курсе?

– Ну… Служил где-то…

– В том числе в кукольном театре, – сказал Берзин сквозь зубы, и его глаза вспыхнули. – И это очень ему помогло, когда он придумал так называемого призрака… Ваня!

– А? – Опалин подпрыгнул на месте.

– Ты спишь, что ли?

– Почему я сплю? – обиделся Иван. На самом деле он обратился в человека-невидимку, как Ян. И как Верстовский, который замкнулся в молчании и, казалось, был поглощен только тем, что ел и пил.

– Вот Ваня думает, что Свешников не нашел золотой сервиз, – сказал Берзин, усмехнувшись. – Серебро нашел, а золото – нет. Скажи-ка, Никодим, а серебро случайно не твой папаша прятал? Он был ведь предан господам, как мне говорили. А?

Зайцев покраснел и стал горячо защищать своего родителя. Впрочем, он все же вынужден был признать, что старый Евстигнеич был идеологически некрепок и до мозга костей пропитан духом прогнившего царского режима.

– Бардак тут у вас.