Иван Опалин

 – И потом, зачем тебе собака? Мужики ночью ни за какие коврижки к этому дому не подойдут.

– С собакой спокойнее, – серьезно ответил сторож. – А крота я, конечно, поймаю. Только долго его придется ловить-то.

Ужинать собирались под кленом, но стал накрапывать дождь, и трапезу перенесли в столовую. Потом Опалин попросил у Лидии Константиновны бумаги и чернил, ушел к себе, зажег электричество и сел за стол с мыслью написать отчет, но эта идея так и осталась неосуществленной. В конце концов он прикрыл чистую бумагу газетой и отправился на чердак – забирать оттуда телескоп."

"Стараясь не шуметь, он перетащил громоздкий прибор к себе и заодно отметил, что газета, под которой находились чистые листы, лежит немного иначе.

– Вот же ж… – сказал Опалин, обращаясь, по-видимому, исключительно к висящему на стене натюрморту.

Потом он (Иван, а не натюрморт) стал возиться с телескопом. Во-первых, Опалин хотел, чтобы прибор не было видно снаружи; во-вторых, он собирался настроить его таким образом, чтобы можно было с удобством наблюдать за окрестностями усадьбы, а вовсе не за красотами звездного неба. Увы, наш герой совершенно упустил из виду то обстоятельство, что под окнами у него росла раскидистая сирень. Она заслоняла две трети обзора, а то, что Опалин мог разглядеть, направив окуляры на оставшуюся треть, его совершенно не устраивало.

По мысли Ивана, телескоп должен был помочь ему найти шутника, который с неизвестной пока целью изображал в усадьбе привидение. Вместо этого пока выходило, что он совершенно впустую потратил время, чуть не подвернул ногу на лестнице, пока волок тяжелый прибор вниз, и вообще зря старался. Нахохлившись, Опалин сел на кровать и задумался. Возле его уха тоненько и противно завизжал комар. Иван принялся хлопать по себе, возле себя, сорвался с места и принялся гоняться за проклятым насекомым. Комар не желал сдаваться. Он закладывал виражи, как будущий летчик-ас Чкалов и бывший ас Нестеров, который, увы, уже погиб в империалистическую (то есть мировую) войну. Мерзкий кровопийца нарезал круги вокруг Опалина, пищал и всячески глумился. Наконец Иван грохнул его свернутой в трубку газетой – аккурат на раме натюрморта; уж на что ему попалось зловредное насекомое, но и оно не пережило какого-то там постановления съезда, которое было напечатано на листе.

– Есть! – выпалил Иван.

Он перевел дух, поглядел на натюрморт и улыбнулся.

– Зачем – понятно, если моя догадка верна… Но какая же изобретательная гадина, а? Ладно, я с ней разберусь, но сначала… Сначала труба.

Сказав эти в высшей степени загадочные слова, он взялся за телескоп и поволок его из комнаты. Было уже довольно поздно, и некоторое время тому назад Опалин слышал, как учитель удалился к себе и задвинул засовы на двери.