Север и Юг

Рабочие предупреждены, что возможно только снижение жалованья, а те, кого это не устраивает, могут быть свободны. Теперь ход за ними.

— И в чем же это может выразиться? — с тревогой уточнил мистер Хейл.

— Предполагаю, что во всеобщей забастовке. Так что в ближайшие дни, мисс Хейл, воздух в Милтоне очистится.

— Но почему же вы не хотите объяснить им, по какой причине ожидаете спада в торговле? — спросила Маргарет. — Возможно, я неверно выразилась, но надеюсь, что вы меня понимаете.

— А вы отчитываетесь перед слугами, почему решили поступить со своими деньгами так, а не иначе? Так почему же мы, обладатели капитала, должны это делать?

— Не должны, вы правы, — едва слышно произнесла Маргарет. — Но если по-человечески…

— Не берите в голову мои слова относятся к тем чувствам, которые вы вряд ли поймете и разделите.

— Может, все-таки попробую? — предложил мистер Торнтон.

Он не расслышал, что она пробормотала, но ему почему-то вдруг очень захотелось это узнать.

Настойчивость гостя несколько раздосадовала Маргарет, но особого значения своему замечанию она решила не придавать.

— Я имела в виду, что иных причин, помимо религиозных, не распоряжаться своим имуществом по собственному усмотрению не существует.

— Мне известно, что наши взгляды на понимание религии не совпадают, но не кажется ли вам, что я имею на них право?

Мистер Торнтон произнес это вполголоса, как будто обращался к одной лишь Маргарет, но она не пожелала общаться тет-а-тет и ответила громко:

— Не думаю, что в данном случае имеются основания для обсуждения чьих бы то ни было религиозных взглядов. Я всего лишь хотела сказать, что не существует закона, который запрещал бы хозяевам поступать со своими деньгами как им заблагорассудится, однако в Библии есть слова о помощи ближним и долге… Впрочем, мне так мало известно о забастовках, оплате труда, капитале и наемном труде, что лучше не пытаться спорить с таким опытным капиталистом и экономистом, как вы.

— Почему же? Напротив! — с энтузиазмом возразил мистер Торнтон. — Буду рад объяснить все, что новому человеку может показаться непонятным или странным, особенно в такое время, когда наши поступки открыто обсуждаются каждым писакой, считающим себя журналистом.

— Спасибо, — холодно поблагодарила Маргарет. — Если вдруг растеряюсь в этом странном обществе, то в первую очередь обращусь за разъяснениями к отцу.

— Наше общество кажется вам странным? Но почему?

— Сама не знаю. Возможно, потому, что с первого взгляда видно: два класса зависят друг от друга, но каждый считает интересы другого враждебными. Прежде мне никогда не приходилось сталкиваться с тем, что одно сообщество непрестанно пытается очернить другое, себе подобное.