Север и Юг

— Зачем ты вообще вышел из дому? Ведь это все равно что сунуть голову в пасть льву!

Джон быстро взглянул на мать, понял, что она не подозревает о том, что произошло между ним и Маргарет в гостиной, и ответил на вопрос вопросом:

— Не побоитесь остаться здесь без меня до тех пор, пока не пришлю полицейских? Или лучше отправить Уильямса в управление немедленно, чтобы хоть кого-нибудь прислали, пока мы пьем чай? Нельзя терять время: через четверть часа мне нужно уйти.

Миссис Торнтон вышла из комнаты отдать необходимые распоряжения. Обычно такие четкие и решительные, сейчас они были путаные и неуверенные, чему слуги немало удивились. Джон остался в столовой, пытаясь обдумать предстоящий разговор в полицейском управлении, а на деле размышляя о мисс Хейл. Все вокруг казалось туманным и расплывчатым, кроме мягкого объятия, одна лишь мысль о котором покрывала щеки темным румянцем.

Чай прошел бы в полном молчании, если бы Фанни не трещала без умолку о своих чувствах: о том, как испугалась; как решила, что они уже ушли; как задрожала и ослабела от волнения настолько, что едва не упала в обморок…

— Все, хватит, — оборвал словесный поток Джон, поднимаясь из-за стола. — Достаточно впечатлений.

Когда он направился было к выходу, мать остановила и попросила тихо и взволнованно:

— Вместо того чтобы ехать к Хейлам, лучше сразу возвращайся домой.

— Но почему? Может, в такое время не стоит их беспокоить?

— Джон, проведи с нами хотя бы этот вечер. Да, для визитов поздновато, но дело не в этом. Завтра поступай как хочешь, а сегодня вернись пораньше. Пожалуйста!

Миссис Торнтон редко о чем-то просила сына: была слишком горда для этого, — но ни одна ее просьба никогда не оставалась без ответа.

— Хорошо, вернусь сразу, как закончу дела, — пообещал Торнтон. — Только ты уж поручи Уильямсу узнать, как они… как она.

Пока сын отсутствовал, миссис Торнтона мало говарила и почти не слушала Фанни, но как только вернулся, с горящими глазами ловила каждую подробность его рассказа о том, что сделано для охраны фабрики, дома, членов семьи, прислуги, а также ирландских рабочих, чтобы не было повторения дневного кошмара. Мистер Торнтон ясно видел цель: участников бунта ждет суровое наказание. Строгие меры требовались ради защиты собственности и безусловного исполнения воли хозяина.

Во время паузы, когда миссис Торнтон совсем забыла о Маргарет, сын вдруг воскликнул:

— Знаешь, мама, что я намерен завтра сказать мисс Хейл?

Это было так неожиданно, что она на мгновение опешила, но потом ответила:

— Да, знаю. Вряд ли можно поступить иначе.

— Поступить иначе? Что ты имеешь в виду?

— Что же здесь непонятного? После того как она выставила свои чувства напоказ, считаю для тебя делом чести…

— Делом чести, говоришь? — усмехнулся Джон.