История одной ненависти

– Дай мне знать, если твоя постель снова станет холодной, – произнесла спокойно и вышла из комнаты, оставляя меня в одиночестве.

Из-за стены послышался грохот.

Я медленно поднес руку со стаканом к губам и отпил, задумчиво глядя в пространство.

Глава 16

Дверь в спальне скрипнула, и я не повернула головы, продолжила смотреть в окно на темнеющее небо.

В комнату наверняка вошел этот Жан или Жак, чтобы убрать очередной поднос с едой, к которому я не притронулась. Целый день он приносил мне завтрак, обед, и вот час назад, ужин. Но я решила придерживаться изначального плана и не ела, потому что не доверяла ни этим людям, ни этому дому. Все они сволочи, у которых нет ни стыда, ни совести, и все они в сговоре против меня.

– Тебе не понравился интерьер? – спокойный голос заставил меня напрячься, и одеревеневшее в миг тело наполнилось адреналином, который отравил кровь, как только Давыдов заговорил. Я медленно обернулась и сердце ошиблось на удар, когда мой взгляд впился в хозяина дома и этой комнаты, которую я накануне разнесла в пух и прах.

Яр стоял на пороге и равнодушно осматривал этот погром, медленно изучая каждый угол. А я поняла, что не дышу в тот момент, когда боль в груди стала невыносимой. Я невольно затаила дыхание в ожидании всплеска ярости, которая обязательно должна была накрыть его, когда он увидит все это бесчинство.

Но которой не последовало.

– Идем в мой кабинет, – Давыдов наконец перевел свой взор на меня. Я резко втянула кислород в легкие, будто порывом ветра пронизанная его тяжелым взглядом.

– Хочешь и там обновить интерьер? – выдала в запале и когда взгляд зеленых глаз стал невыносим, смирилась с очередным поражением, опустила голову и начала аккуратно перешагивать валяющиеся на полу осколки и обломки мебели. Постаралась я на славу, и честно признаться сейчас испытывала дикий стыд за свою детскую выходку. Думала взбешу Яра, а он лишь молча осмотрелся и сменил тему.

– Я понимаю, что нет ни малейшего шанса, что ты мне поверишь, но я все-таки попытаюсь все тебе объяснить. Насколько смогу.

– Что объяснить? – спросила, застывая в полушаге от дверей. Яр не отходил, стоял у меня на пути, и я не спешила приближаться к нему еще. Но голову подняла и посмотрела на Давыдова слегка теряясь от его спокойного тона. Его голос звучал как голос человека, безмерно уставшего не только от сегодняшнего дня, но и от жизни в целом. И это одновременно напрягало и сбивало с толку."

"– Идем, – он не стал распространяться и развернулся, освобождая мне дорогу.

В коридоре не было охраны, он вообще был пуст, что само по себе странно. Я думала, что после вчерашнего меня посадят в карцер и будут водить только под конвоем.