История одной ненависти

Не спешил, смаковал этот триумф своей силы и власти надо мной. – Твое заявление в полицию я забрал. Ведь ты же не хочешь, чтобы им стало известно, что ты живешь по поддельным документам.

Я сглотнула и отступила еще на шаг, Яр не двигался, но я очень остро ощущала его присутствие и давящую ауру. То расстояние, что я пытаюсь выиграть пыль для него.

– Зачем? – спрашиваю, понимая, что те силки, что он расставляет неспроста. Но я не понимаю, зачем. Ведь я слишком незначительная фигура в этой игре.

– Для умной девочки ты задаешь глупые вопросы, Саш, – ответил просто и пожал плечами.

– Я не стану спать с тобой по доброй воле! – ответила, чувствуя, как дрожь ненависти усиливается.

Яр промолчал, изучая меня с ног до головы цепким взглядом. От него не укрылась белая блузка, сквозь которую едва заметно проглядывали очертания белого бюстгалтера. И темная юбка, которая, как назло, обтягивала бедра как вторая кожа, и черные чулки, почему-то я выбрала именно эти, и сейчас взгляд Давыдова зацепился за них.

– За твоим ухом нет тату, – произнес просто, и я окаменела. А вот моя сестра по вине этой мрази и его брата теперь навсегда меченная.

Ублюдок!

Не произнесла вслух, потому что стиснула зубы почти до боли.

– Я должен был убедиться, и теперь все встало на свои места. – Произнес, отталкиваясь от спинки стула, и выпрямился, расправляя плечи. А мое тело прошило сильнейшей волной страха, потому что даже строгий костюм не мог усмирить дикую ауру и физической силы этого человека. Казалось бы, в рубашке и брюках он не должен выглядеть таким пугающим, как если бы носил робу омоновца, при виде которых люди обычно робеют и втягивают шею в плечи. Но в случае с Давыдовым всё иначе. Пиджак лишь подчеркивал неестественно широкие плечи и мощные руки, и у меня пересыхало в горле от мысли, что эти руки в любой момент могут сомкнуться на моей шее.

Мои глаза расширились, и я пораженно застыла, потому что осознала – больше некуда отступать. Сзади стена – впереди машина для убийства, которая медленно начала наступать.

– Твоя сестра скорешилась с моим братом, а я всегда считал, что это ты продала ему себя как девственницу, – он начал говорить и с каждым шагом надвигался, заставляя меня забыть, как дышать. – И ненавидел тебя за это.

Еще шаг, я безотчетно прижалась ладонями к стене, стараясь сдвинуть ту, но мне не везло. Гладкая поверхность охладила горячие пальцы и подарила ложное ощущение защищенности."

"– И пускай я знал не всё, мне не давала покоя мысль, за что же ты так меня ненавидишь? Ведь мы расстались не врагами. На том пляже я не брал тебя силой. Ты отдалась мне по доброй воле.

Моя кожа вспыхнула и запылала, щеки будто кипятком обдало, когда я вспомнила, как ловила его озверевший взгляд, когда Яр тесно толкался в меня и кончал.