История одной ненависти

Они вопили, что прямо сейчас я иду на гильотину и внушали дурные мысли развернуться и бежать. Но я покорно подошла к стулу и села, игнорируя их противные голоса.

– Оставь нас, – Давыдов посмотрел на меня в упор, но обратился к генеральному, который беспрекословно выполнил его приказ и удалился. Я с тоской проследила за тем, как спина начальника скрылась за дверью, ведущей в конференцзал и сглотнула, поворачиваясь обратно.

Глаз не поднимала, сидела, уставившись на рабочий стол, точнее сквозь него, а потом понимание будто солнце из-за тучи выглянуло, и я запнулась на вдохе, заметив на столешнице мое заявление в полицию.

– Помнишь, что я сказал, когда ты покидала прием? – вкрадчиво произнес Яр, и по моей коже рассыпались мурашки страха. Они были колючими и неприятными, хотелось поежиться, но я упрямо не шевелилась, сидя с прямой как палка спиной. – Отвечай!

Хлестко отрезает, и я вскидываю на мерзавца полный ненависти взгляд и стискиваю зубы.

От парня, который сидел со мной на берегу озера не осталось и следа, теперь я ясно видела перед собой беспринципного наглого и деспотичного начальника, которым он всегда был, и внутренности свело от отвращения. И что я в нем нашла пять лет назад, чтобы вот так в первую же ночь отдать ему свою девственность? Дура была! Не знала, какое он на самом деле чудовище…

– Вы не имели права! – опускаю взгляд на заявление, и Давыдов хищно щурится и двигает лист к себе, чтобы я не могла его выхватить. Я не пытаюсь, но желание перегнуться через стол и заехать по наглой морде сильнее правил приличия, которые я впитывала с детства.

– Я сказал не делать глупостей! – ударяет по столу ладонью, взрывая тишину и я впиваюсь ногтями в обшивку кресла, только бы не вскочить и не затеять драку.

– Вы меня изнасиловали! – выкрикиваю в ответ и замираю, глядя на Яра. Тот испепеляет меня взглядом, моя грудная клетка ходит ходуном, и я вся дрожу.

– Я был с тобой груб? – спрашивает обманчиво спокойно после той бушующей грозы что оставила после себя неестественную тишину. Услышав его вопрос, я стискиваю зубы. – Я сделал тебе больно? – снова спрашивает тихо, еще тише чем в первый раз. Моя челюсть начинает ныть, насколько сильно ее напрягла. – Я связывал тебя или избивал, чтобы принудить?

– Я не помню! – цежу запальчиво, и Давыдов вскидывает брови и отклоняется на спинку директорского стула, двигая лист с заявлением ко мне. Тот легонько проскальзывает по столу и падает на мои колени.

– Я освежу твою память. Ни-че-го из этого я не делал. Ты пришла в мою спальню сама. По камерам в моем доме видно, что тебя никто не тащил и не связывал. Когда я заметил тебя в коридоре, ты позволила увести себя в комнату, а дальше…

– Вы взяли меня силой! – выплевываю возмущенно и опускаю взгляд на подпись на листе.