История одной ненависти

– И об этом тоже… – Люба села за руль, а я открыла переднюю дверь и меня тут же затошнило, когда заметила, что все сиденье пропитано кровью. Захлопнула дверь и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, а потом забралась на заднее сиденье и открыла окно.

– Ты презираешь меня? – спросила, морщась от подкатившей к горлу тошноты. Никогда раньше так остро не реагировала на кровь, но я никогда раньше и не видела ее столько.

– Ты могла бы рассказать, – упрека в голосе сестры почти не было. Почти.

– Я боялась, что ты осудишь.

– Я люблю тебя. И переживаю за тебя. Но осуждать?

– Ты ненавидела Яра, – произнесла в свое оправдание и получила строгий взгляд в зеркале заднего вида. Теперь я понимаю, почему мужики так робеют в присутствии сестры. Она умеет подавлять одним взглядом.

– И у меня были на то причины."

"Остаток пути прошел в молчании, сестра отвезла меня в отель, но подниматься не стала, коротко сообщив, что должна уехать. Я не спорила и попрощавшись, вышла на серый тротуар.

И кажется, что за все эти пять лет я еще никогда не чувствовала себя такой одинокой как сейчас.

Глава 25

Утром я приехала в больницу, как только та открылась, и сразу же узнала, что Яра перевели из реанимации в палату. Значит, ему стало лучше и возможно, скоро он поправится.

Внутри словно натянутую пружину отпустило и мне стало легче, я даже сама не отдавала себе отчета в том, как сильно переживала за Давыдова, и сейчас едва не осела на пол от облегчения, когда дежурная медсестра сообщила мне хорошую новость.

– Идемте, я провожу вас к нему, – девушка в белом халате дружелюбно улыбнулась и повела меня по бесчисленным коридорам на верхний этаж, и как только мы подошли к одной из дверей, медсестра коротко постучала и заглянула в палату.

Меня насторожил этот жест, будто она боялась помешать, и в то же время где-то в глубине души я ощутила радость, что Яру лучше и он пришел в себя, ведь обратилась она к нему, но когда я ступила в палату, меня парализовало дикой злостью на грани бешенства, когда перед моими глазами предстала картина маслом.

Яр лежал на больничной койке по пояс голый с перемотанным бинтами торсом, а рядом с ним стояла та черноволосая сучка, которая была тогда в театре. Она едва заметно поморщилась, когда заметила меня, а вот Яр отреагировал спокойно, с ноткой легкого пренебрежения как мне показалось.

– Прошу прощения, к вам еще один посетитель.

– Он слишком слаб, чтобы… – брюнетка начала отчитывать медсестру, но твердое «подожди в коридоре», произнесенное Давыдовым, заставило ее рот захлопнуться. Она поджала губы и вышла вслед за медсестрой из палаты, и мы остались вдвоем.