Испытание (СИ)

Есть такая старая восточная поговорка: 'Когда ты шел туда, я уже шел обратно'. Так вот, сходить на ярмарку жизни, повидать, что чего стоит, иные ведь за всю жизнь-то не успевают. Так и остаются в неведении.

В общем, почти все, что сообщили прессе о той автокатастрофе, в которую попал господин Мошков, соответствовало действительности, кроме утверждения о его гибели. Но это теперь была тайна. И о том, кроме 'умного' медперсонала частной клиники, известно было только троим. Самому Арсению Мошкову, его доверенному лицу Николаю Борисову и Марии Ниловой, начальнику внутренней охраны. Да еще тем троим ребятам в очках, но они, как и сами деньги, безличны и ко всему безразличны. И всегда молчат. А информацию эту надо было похоронить. Как, впрочем, и все предсмертные записи Арсения Мошкова.

Почему? Причины были.

Начнем с того, что тот рукописный документ, что Арсений Мошков оставил вместе с указаниями 'На случай моей внезапной смерти' содержал совсем уж бредовые указания. Что значит предать гласности творившиеся в замке дела? И какого черта ему вдруг вздумалось переписывать завещание за полчаса до смерти? Не говоря уже о том, зачем здоровому, молодому и ужасно богатому мужику было торопиться на тот свет?

Впрочем, это было его право, Мария не собиралась ничего оспаривать. Вот еще. Но! Ни о какой гласности речи быть не могло. Ему-то хорошо, он свалил в сторону и прикинулся мертвым. С мертвого взятки гладки! А их припекут так, что мало не покажется. Да еще и девочки эти... Дожили. Возись теперь с ними, сопли подтирай. Замуж их всех надо повыдавать!

Мысль здравая, хорошая мысль.

Но были еще те семнадцать девчонок, которых продали раньше. Вот где был настоящий геморрой! Их еще предстояло найти. У Николая Борисова душа переворачивалась от такой перспективы, но проклятая совесть! Не хотелось потом, как Сеня... Хотелось спать спокойно. Да и чувствовал он свою вину перед ними. А потому этот пункт посмертной воли Сениной решил выполнить.

Сначала она все не могла понять, что за шум, голоса. Откуда? А потом очнулась в больнице. Голова тяжелая, кажется, качнешь, и муть перемешается. Саша долго не могла вспомнить, что же такое случилось. Потом-таки вспомнила. Сеня. А она значит опять в больнице...

Но тут к ней с криком радости бросилась тетка Лидия Ивановна. Тетка обнимала, плакала, руки целовала и все приговаривала:

- Очнулась, очнулась... моя девочка. Слава Богу, очнулась!

Тетя Лида? Она здесь как оказалась? А вот это уже совсем непонятно... Саше показалось, что она бредит. Пробормотала:

- Девочка моя! Сашенька! Ой... - тетка снова залилась слезами, - Ты же больше двух месяцев в коме пролежала! Сашенька...

- Тебя же по ошибке похоронили...