Испытание (СИ)

Все восемь матерей, поворчав, что денег маловато, согласились на новые документы и свободу, в обмен за подписку о неразглашении. Каждую как следует обработали, так что никому и в голову не пришло бы ворошить прошлое. Остальным девицам было предложено забыть обо всем, что тут происходило, получить деньги, документы и право идти на все четыре стороны. Выбор был невелик: деньги свобода в обмен на молчание, или в расход. В расход никто не выбрал. Идти на все четыре стороны оказались готовы только трое: две блондинки и индианка. Она с ними собралась, а там, как Бог даст.

Остальные просили разрешения пожить пока что здесь. Привыкли к тому, что они вещь, страшно опять становиться людьми и брать на себя ответственность. Ниловой даже смешно стало: хочешь, не хочешь, сделают из тебя какую-то мать-настоятельницу. Но на самом деле, ей было девчонок жалко. А потому она их таки приняла под свое стальное крылышко, пусть живут. Ну не гнать же. Стресс у них, мужика лишились, синдромы разные. Молодые же, глупые. Их бы замуж повыдавать...

Когда вся возня в замке закончилась, состоялось совещание в кабинете у хозяина. Николай Савелич Марии вполне доверял, да и помощь ее ему требовалась, а потому рассказал все, как оно было на самом деле после того, как Мошкова в больницу доставили.

А дело-то было так...

Борисов отвез Мошкова в частную клинику. Там у них и вертолетные площадки, даже небольшой самолет посадить можно при желании. Сработал очень быстро, и помощь оказали по высшему разряду. Так что, Арсений пришел в себя в просторной, изолированной палате, весь облепленный трубками и датчиками, а Борисов сидел рядом. И неподдельная радость в его глазах. Стало странно Мошкову, что его кто-то рад видеть, и жаль, что не удалось умереть.

- Почему не дал мне умереть? - Николай скорее угадал, чем услышал.

- Потому что рано еще тебе на тот свет, парень.

Рано... Но жить ему не хотелось.

- Врачи говорят, ходить еще будешь, не скоро, конечно, но будешь.

- Я не хочу. Не буду жить...

- Молчи, идиот, не гневи Бога!

Какое-то время тот действительно молчал, прикрыв глаза, но по состоянию видно было, что сознания не терял. Потом спросил:

- Нормально она. Ты о себе подумай! Убился же в хлам, придурок!

- Дядя Коля, я не хочу жить.

- Молчи! - а сам возился, как бы удобнее устроить голову раненого на подушке.

- Оставь меня, дядя Коля, прошу, дай умереть.

- Не болтай глупости, парень! Ты же чудом спасся, скажи спасибо! Считай, второй шанс жить получил. Смиловался над тобой Господь!

Этот железный человек со стальными нервами иногда бывал таким неожиданно набожным. Наверное, просто изредка позволял совести просыпаться, хотя в остальное время носил ее в себе чисто про запас. Но сейчас, услышав его слова, Арсений вдруг осознал, что его помиловали.