Исповедь узницы подземелья

В апреле 2001 года, когда уже растаял последний снег Мохов, разрешил мне подышать свежим воздухом через лаз в наш бункер. И я впервые за последние полгода увидела дневной свет, солнце, молодую траву, пробивавшуюся сквозь землю. В тот раз мне удалось рассмотреть его владения. Перед гаражом, метров на 15 в длину протянулся участок, предназначенный под грядки, в конце его – ограда из колючей проволоки, сквозь нее проглядывался соседский двор. Слева стоял высокий деревянный забор с воротами, через которые мы и заехали сюда той роковой ночью. По правую сторону темнели облезлые хозяйственные постройки.

Мохов все время моей так называемой прогулки крепко держал меня за предплечье, но это было лишним, так как от плохого питания и недостатка кислорода я ослабла, сил, чтобы быстро выбраться наружу, не было. Но если бы у меня даже получилось выскочить из окошка, далеко бы я не убежала – со всех сторон был тупик.

Чтобы как-то занять время, мы начали просить, чтобы наш тюремщик принес что-нибудь почитать. Сначала это были выпущенные еще в Советском Союзе журналы «Наука и жизнь» или старые газеты. Потом появились книги: «Анна Каренина», «Поднятая целина», «Архипелаг ГУЛАГ» и много другой классики. Однажды в стопке книг попался даже самоучитель по английскому языку. Лена, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, занялась его изучением. Было очень похоже, что Мохов просто сбрасывал нам стопки макулатуры. Потому что однажды между книг мы увидели даже старый, неизвестно как завалявшийся там, еженедельник. И вот пролистывая его, я и узнала полное имя нашего мучителя – на заглавной странице была запись, сделанная простым карандашом, – «Мохов Виктор Васильевич». Да, теперь мы знали, как зовут нашего врага. В том, что это его фамилия и отчество, сомнений не возникло.

С самого начала нашего пребывания в плену мы начали молиться. Перед сном, приемом пищи или просто когда становилось совсем невыносимо, я и подруга по очереди зачитывали три короткие молитвы, напечатанные на бумажной иконке, которую Лена всегда носила с собой. Потом необходимость считывать их отпала, так как все слова отлетали от зубов. Я молилась за родителей, сестру, бабушку. Просила дать им веру в то, что я жива, терпения дождаться меня, сил не падать духом:"

"Господь Всемилостивый и Всемогущий, помоги моей маме, унеси прочь все ее тревоги и утоли все печали. Сохрани ее доброе сердце от душевных мук и спаси от всех страданий. Отведи от моей мамы все недуги, телесные и душевные, исцели от всех болезней. Будь милостив, Боже, к моей маме, укрепи ее веру в Тебя и одари силой. Ради Матери Твоей, Пречистой Девы Богородицы, услышь мольбу мою. Не оставляй, Господь, мою маму в бедах и трудностях без Своей защиты.