Исповедь

Я понимал, что у меня серьезные неприятности, что Стерлинг выполнил свое обещание и уничтожил мою жизнь, но в данный момент единственным, что выделялось из всего этого, – это имя Поппи, прозвучавшее из чужих уст, как будто ее имя, произнесенное вслух, было заклинанием, которое наконец вспороло мне грудь, пробило дыру в сердце, словно пуля, пробившая банку из-под газировки.

Горячие горькие слезы покатились по лицу, но мне удалось сохранить голос ровным.

– Понятно.

– Понятно? То есть ты уже знаешь об этих фото?

– Да, – выдавил я.

– Черт побери, Тайлер, – выругался епископ. – Просто… проклятье.

– Я знаю. – Теперь уже я открыто заплакал, а потом мне что-то сунули в руку. Стакан скотча янтарного цвета с одним кубиком льда в центре. Джордан стоял надо мной и кивнул головой на стакан.

Дела действительно были плохи, раз Джордан Брэди угощал меня выпивкой. Начнем с того, что я даже не догадывался, что у него припрятана хоть одна бутылка спиртного.

– Тайлер, – сказал епископ, – я не хочу отстранять тебя от службы.

Смысл его слов был ясен. Он хотел, чтобы я сам ушел. «Так в прессе будет меньше грязи», – подумал я. Раскаявшийся священник, который по своей воле отрекся от сана, выглядел бы куда лучше, чем сексуально ненасытный священник, которого пришлось уволить.

– У меня только два выхода? Уволиться или быть уволенным?

– Я полагаю… если бы отношения закончились…

– Так и есть.

– Последуют дисциплинарное наказание и, безусловно, переезд…

Я ожидал этого, но подтверждение моих ожиданий опустошило меня. Мне пришлось бы переехать. Новый приход, новые лица, в то время как старый приход погрязнет в тумане слухов о моих грехах. Несмотря ни на что, даже если все остальное сложится удачно, я все равно потерял свой приход. Своих прихожан.

«Это моя вина».

– И даже тогда я не знаю, как кардинал отнесется к этому, Тайлер. – Голос епископа звучал устало, но в нем было что-то еще – любовь. Она отражалась в низких нотках его тембра. Он любил меня, и мне было ужасно стыдно, что я веду с ним этот разговор. – Если ты действительно намерен остаться в духовенстве, тогда мы продумаем следующие шаги.

Я не почувствовал облегчения, возможно, потому, что все еще не был полностью уверен в том, чего же я хочу, но все равно сказал:

– Спасибо, – так как прекрасно понимал, какую охрененно серьезную проблему создал для архиепархии, и даже мысль о том, чтобы остаться в духовенстве, сделает все только хуже.

– Поговорим завтра вечером, – предложил епископ. – До тех пор, пожалуйста, не общайся с прессой и даже не выходи в Интернет. Нет смысла усложнять ситуацию, пока мы не решили, какими будут наши дальнейшие действия.