Исповедь

Две или три женщины в одиночку танцевали в застекленных отсеках, но несколько танцевало на помосте, и я инстинктивно отвел глаза от всех обнаженных женских фигур. Наверное, в душе я все еще оставался священником.

Но теперь мой взгляд вернулся к короткой тунике Поппи, сквозь которую я мог видеть очертания ее задницы.

Да, верно.

Мы нырнули в один из проходов, а затем Поппи завела меня в какую-то комнату.

– Что мы делаем?

– Мой босс сказал, что я могу пользоваться этими комнатами, когда захочу. И я хочу этого прямо сейчас.

– Для меня?

– Для тебя. Теперь жди здесь, – сказала она с усмешкой и ушла, закрыв за собой со щелчком массивную деревянную дверь.

Значит, это были приватные комнаты, о которых она мне рассказывала, вроде той, в которой она занималась сексом со Стерлингом. Эта мысль еще глубже вонзила в сердце ставший уже знакомым клинок ревности, но потом я вспомнил машину и ее отчаянное «я люблю тебя». Она была здесь… со мной. Не с ним."

"Тогда почему гнев все еще сворачивался змеей у меня в животе? Я ненавидел себя за это чувство, но не мог избавиться от него, не мог вырвать его из груди. Оно заструилось по моим венам, щекоча внутреннюю сторону кончиков пальцев с желанием… чего? Отшлепать ее по заднице за то, что она проводила время со своим бывшим без моего разрешения? Трахать ее, пока она не начнет стонать, пока не признает мой член единственным?

Боже, каким же я был гребаным обывателем.

Чтобы отвлечься, я осмотрелся вокруг. Никогда раньше мне не приходилось бывать в стрип-клубе, но следовало признать, что тут было намного приятнее, чем я ожидал. В комнате стояли кожаное кресло и диван. («Легче чистить», – с горечью подумал я), а в середине ее располагалась платформа, достаточно широкая, чтобы на ней разместился шест, а также оставалось много места, чтобы стриптизерша могла танцевать без него.

Освещение было приглушенным, в синеватых и фиолетовых оттенках, а музыка – громкой, но не настолько, чтобы раздражать. Такой звук проникал в вашу кровь монотонным, требовательным ритмом и сливался с вашими собственными мыслями, учащая пульс и заставляя адреналин медленно струиться по венам.

Я сел на диван и наклонился вперед, глядя на руки. Что я здесь делаю? Зачем она привела меня сюда? Из всех мест…

Но тут открылась дверь, и я перестал задаваться какими-либо вопросами, кроме одного: когда смогу погрузить член в нее, потому что, черт возьми…

На ней был парик цвета голубой сахарной ваты, а макияж глаз – таким ярким, что я только и мог представлять, как эти подведенные карандашом глаза смотрят на меня снизу-вверх, пока она сосет член. И я тут же понял, что она имела в виду, когда говорила, что клуб предпочитает нанимать девушек, которые выглядят дорого.