Исповедь на краю

А на звонке на двери обнаружили ее отпечатки, вообще есть ее следы в квартире Федоровых?

– Жду заключения экспертизы. У них не только отпечатки пальцев, но и следы обуви, не принадлежащие никому из семьи, какой-то ворс прилип к шее убитой девочки, есть волос, по длине – женский. Поедем сегодня переворачивать обе берлоги этой Сандры, чтоб ей пусто было.

* * *– Дина… – Глаза Сергея были почти круглыми от переживаний и чувства вины. – Ложись в постель. Я тебе лекарство дам. На тебя смотреть страшно.

– Умереть можно от твоей деликатности. – Дина с тоской посмотрела в зеркало в прихожей. Лицо бледно-голубое, под глазами фиолетовые тени, на шее жуткие синяки. – Думаешь, мне не страшно смотреть на себя? На эти останки? Я жертва собственной неспособности найти общий язык с простой маньячкой!"

"Дина без толку походила по квартире. Поймав тревожный взгляд Топика, смущенно закутала изуродованную шею пуховым платком. Затем накапала в рюмку корвалол, глотнула две таблетки успокоительного и легла на диван с мокрой тряпкой на лбу.

– Ой, даже не знаю, почему мне так тошно. Одно дело – строить предположения вдали от потенциальных преступников. И совсем другое – получить подтверждение им при прямом, тесном контакте. Дело даже не в том, что у этой девки железные руки. Понимаешь, я чувствую себя обожженной. В ней горит адский огонь.

– Ты еще не начала ее жалеть? – ехидно спросил Сергей.

– Да ты что! Убийцу ребенка! Ты мне только скажи: я зря рисковала, записывая разговор с Сандрой на диктофон? Вы уже все узнали от Олега?

– Такие вещи лишними не бывают, – авторитетно заверил Сергей. – От того, что она говорила Олегу, эта Сандра Коза с легкостью может отказаться. А из записи диктофона совершенно понятно: она сама признается, что изувечила Олега. Она отреагировала на фотографию, не отрицала, что с помощью грима играла роль другого человека. Кстати, идея со снимком просто гениальная.

– Спасибо. Кстати, ты не написал в протоколе допроса, куда она эту фотографию повесила? На почтовый ящик Олега?

– Ну конечно. Если б узнала, что Степан ее снял, ему бы не поздоровилось.

– Сережа! Ему и так не поздоровилось!

– Да. Ну, что ты так остро на все реагируешь?

– Я ужасно на все реагирую… А если бы она и мне сказала, что убила Марину, это что-нибудь дало?

– От любого признания можно отказаться, если у следствия нет железных доказательств. Так что ее признание в убийстве – сейчас дело второе. Экспертиза сверит отпечатки, следы, ворсинки, волос. После этого получить от нее признание и узнать, где орудие преступления, – дело техники. К тому же есть свидетельство бабки, что она была в доме в то утро.

– Ты абсолютно уверен, что Ира убила?

– Конечно. Она существо дикое, порочное и безумное.