Исповедь на краю

Очные ставки, то да се… И Валентина Петровна решила объявить аврал на ночь глядя. Устроить генеральную уборку и подготовку приданого Арине.

– Ну какое приданое, Валентина Петровна? – спрашивала Нонна Павловна. – Это ж миллионеры. Они ей золотые наряды привезут."

"– Это их дело. А наше – приготовить приданое. Не с улицы ребенка берут. Не абы кого. Ты подумай: они по всему миру себе дочку искали. Самую лучшую. А нашли у нас.

К утру дом блестел. Чисто вымытые, нарядные дети сияли. Арина до приезда родителей бегала в трусиках и маечке, но через каждые пять минут влетала в кабинет Валентины Петровны потрогать пальчиком розовое платье, все в оборках и бантах.

– Иди, я тебя причешу, – позвала ее Валентина Петровна.

Она расчесала волнистые темные волосы девочки, уложила по плечам, а вверху собрала их и закрепила заколкой в виде темно-красной розы. Валентина Петровна давно купила ее для этого случая. Закончив, показала Арине зеркало. И когда та стала вертеться перед ним и смеяться от избытка чувств, Валентина Петровна вдруг увидела на пороге Ваню. Он смотрел на происходящее напряженно, тревожно, с выражением полной заброшенности. Поймав взгляд Валентины Петровны, мальчик молча повернулся и ушел.

– О господи, – почти застонала она. – Он все понимает.

Кармелло еще больше поправился, а Мария очень похудела от переживаний и ожидания. Супруги обнимали сотрудниц дома ребенка, как близких родственников. С усыновителями приехали симпатичная итальянка средних лет – няня – и несколько слуг. Они внесли большие чемоданы. Один с вещами для Арины, остальные – с подарками другим детям.

– Какие молодцы! – восхитилась Валентина Петровна. – Девочки, доставайте подарки, несите в игровую комнату. А то другие малыши переживают, когда за кем-то приходят родители.

Глава 37

Когда взрослые вошли в игровую, дети зачарованно рассматривали новые чудесные игрушки. Но гостей заметили и уставились с любопытством.

– Арина, – негромко сказала Мария и сделала шаг вперед. Девочка встала, но не сдвинулась с места. Черные глаза стали совсем огромными на бледном личике.

Валентина Петровна подошла к ней и склонилась к уху:

– Подойди, поздоровайся. Это твои папа и мама.

Арина прерывисто вздохнула, на мгновение зажмурилась и вдруг побежала, уткнулась Марии в колени и тихо произнесла: «Мама». Обезумев от счастья, Мария прижимала ее к груди, осыпала поцелуями и бормотала ласковые слова по-итальянски. Кармелло вытирал платком слезы. Дети забыли об игрушках и не сводили с них глаз, когда все направились к двери, Кармелло пропустил женщин вперед, но сам не успел выйти из комнаты. Большой палец его руки оказался в ладошке белокурого малыша с большими темно-серыми глазами. «Папа», – прошептал он.