Искушенные обманом

– Ты в порядке, мамочка?

Она отстраняется от меня и улыбается ему.

– Да, ангел. Маме просто приснился плохой сон.

Он тычет в меня пальцем.

– Папа заставит их всех уйти.

Выражение ее лица падает, но она все равно кивает. После того как он целует ее на ночь, я несу Джереми в его комнату и остаюсь с ним, пока он не засыпает.

Когда я возвращаюсь в спальню, Лия уже сидит в постели.

Я закрываю дверь и снимаю пиджак, стоя перед туалетным столиком и встречаясь с ней взглядом через зеркало.

– Что происходит, Лия?

– А? – Ее остекленевшие глаза медленно встречаются с моими. Я ненавижу видеть ее в таком состоянии, ненавижу, что в последнее время она не в себе.

– Это шок от стрельбы? Может быть, тебя отвезти к психотерапевту?

Она качает головой, тихо усмехаясь.

– Так и должно было быть.

– Что должно быть?

– Ничего.

– Это явно не ничего. Что происходит?

– Ты больше никогда не спрашивал о моих родителях, – ни с того ни с сего говорит она. – Но, с другой стороны, ты никогда по-настоящему не заботился обо мне.

Я поворачиваюсь к ней лицом, мускул дергается на моей челюсти. Неужели она действительно в это верит? Неужели она, черт возьми, думает, что я поставил бы себя в невыгодное положение в братстве, если бы мне было все равно?

Конечно, это может быть не тот тип ухода, который ей нужен, но я держу ее и нашего сына в безопасности.

Я искал ублюдка, который пытался застрелить меня в тот день, но безрезультатно. Человек, которого мы нашли мертвым с пулей в затылке, был восточноевропейским наемником, который мог работать на кого угодно."

"Чтобы найти того, кто его нанял, я день и ночь обращался за помощью и искал, но безуспешно. Должно быть, его убил тот, кто его нанял Должно быть, его убил тот, кто его нанял, но зачем вытаскивать пулю? Боялись ли они, что это может быть прослежено до них? Хотя у наемников, как правило, есть свои поставщики боеприпасов, и их невозможно отследить.

В любом случае, найти ублюдка, который угрожал жизни Лии, было единственным, на чем я мог сосредоточиться, и все же она говорит, что мне все равно.

– Если бы ты хотела поговорить о своих родителях, ты бы это сделала.

Она кладет руки на колени ладонями вверх и изучает их все тем же остекленевшим взглядом.

– Мама, папа и я не были богаты, но мы были счастливы. Я знала, что он не был моим настоящим отцом, но он был единственным отцом, который у меня был. Мы жили в маленьком домике у сицилийских полей, в котором папа управлял большим фермерским хозяйством. Он был прекрасен, с огромными оливковыми деревьями и ясным летним небом. Мне приходилось играть с детьми фермера, и мама подсадила меня на танцы. Мы были уютной маленькой семьей, которая готовилась к суровой зиме и процветала летом. Во время сбора урожая мы устраивали праздники и танцевали всю ночь напролет. Мы были...