Искушенные обманом

да…

– Вот и все, – бормочет он мне в рот, прикрыв глаза. – Стони для меня. Дай мне услышать этот гортанный звук, который издается только для меня.

Вот тогда это и щелкает.

Адриану всегда нравилось, когда я издаю звуки во время секса. Кажется, это делает его жестче, и его темп нарастает до сводящего с ума уровня, как сейчас. Шлепок плоти о плоть и мое собственное возбуждение эхом разносятся в воздухе, когда он держит мои глаза и все во мне в заложниках.

Но даже когда он берет мое тело, когда он крадет его у меня, есть только одна вещь, которую я могу украсть у него взамен.

Я тяжело дышу, когда он двигается в темпе, который, как он знает, заставит меня кончить. Но когда оргазм обрушивается с разрушительной силой, я кусаю нижнюю губу так сильно, что металл взрывается на моем языке.

Чудовищно красивое лицо Адриана искажается, и я удерживаю его взгляд, заглушая звуки, которые он так любит слышать.

Он отнял у меня свободу. Я лишу его удовольствия.

Адриан, возможно, начинал как единственный, у кого есть сила, но я медленно нахожу свою. Пусть у меня нет ни оружия, ни армии охранников, но я убью его молчанием.

Его хватка сжимает мою челюсть, когда он замирает у меня за спиной, и теплая жидкость заполняет мои стенки.

Он вырывается из меня, но только для того, чтобы с удвоенной энергией врезаться обратно.

О Боже. Как он мог снова возбудиться так скоро? Обычно он быстро встает, но не так быстро.

– Мы повторим, и на этот раз ты будешь чертовски кричать, Лия.

– Никогда.

– Тогда мы будем заниматься этим всю ночь. Ты поклонишься мне, жена.

Не в этой жизни, муж.

Глава 28

Лия

Месяц спустя гипс сняли, и мы с Адрианом отправились в кабинет доктора Ким, чтобы начать реабилитацию, чтобы я снова могла ходить."

"Я не утруждаю себя расспросами врача, остается ли вердикт о невозможности полного выздоровления прежним. Он смотрит на меня, как на пинающегося щенка, и повторяет слова, не произнося их. Я собираюсь выйти за их пределы, потому что теперь у меня есть другая жизнь, о которой нужно беспокоиться.

Сегодня утром, перед тем как мы вышли из дома, я встала перед зеркалом, чтобы одеться, и мой живот застал меня в трансе. Он все еще плоский, но с каждым днем я чувствую ребенка все сильнее.

Жизнь, которая становилась почти незаметной, наконец-то выглядывает наружу, напоминая мне о том, зачем я вообще здесь.

Чтобы произвести на свет наследника.

И хотя объективация, принуждение и унижение все еще причиняют боль, я не жалею о ребенке. Этот ребенок – единственное, что заставляет меня держаться за жизнь, выживать изо дня в день, зная, что я больше не живу только для себя.

Я собираюсь стать матерью. И если мои слова хоть как-то указывают на то, что матери жертвуют ради своих детей.