Искушенные обманом

Матери защищают своих детей от чудовищ мира, если им приходится, ценой собственной жизни.

Мы тоже ходим к гинекологу, и она говорит нам, что ребенок здоров. Адриан кладет руку мне на поясницу, выводя из здания и ведя к машине, которая ждет снаружи. Я не пропускаю этот собственнический жест, когда мы бываем на людях, как будто он отмечает свою территорию для всех.

Я стараюсь не обращать внимания на его присутствие, его прикосновения, его запах дерева и кожи, который стал сильнее за последние пару недель. Но стереть Адриана невозможно, как бы я ни старалась. Не только потому, что он заставил меня выйти за него замуж, но и из-за всего, что он делает.

Как он заботится обо мне, как садится рядом на диван и кладет мои ноги себе на колени, чтобы помассировать. С тех пор как сняли гипс, он заботится о том, чтобы натереть маслом мою ногу. Мне не нравится смотреть на отвратительный шрам прямо под коленом, но он берет на себя эту задачу с легкостью.

Ненавижу, как он держит меня за волосы и гладит по спине, когда меня тошнит по утрам. Или как он велит начальнице своего персонала, упорной женщине по имени Огла, не готовить еду с сильным запахом.

Я ненавижу то, что он заставляет меня кончать, прежде чем он меня трахает, как мое удовольствие всегда ставится на первое место перед его, и как он никогда не заставлял меня доставлять ему удовольствие. Я ненавижу, как он моет меня после того, как закончит, а потом надевает на меня ночную рубашку, чтобы я не замерзла.

Но больше всего я ненавижу то, как он прижимает меня к себе, даже когда я отворачиваюсь от него, как будто спать в его объятиях – его любимая поза. Очевидно, это и моя тоже, потому что мои кошмары постепенно исчезли с тех пор, как я переехала из своей квартиры.

Было бы легче стереть Адриана, если бы он был бессердечным монстром, каким я его изображаю в своей голове. Хотя он бессердечен, он не такой, когда дело касается его потомства.

Его забота и все эти жесты – лишь способ облегчить рождение наследника. Как только это произойдет, он, вероятно, понизит меня в должности.

Мои ноги спотыкаются на тротуаре недалеко от машины, когда я вижу несколько бездомных, сгрудившихся в углу, выпрашивая деньги.

Мое сердце болит за них, но в то же время я завидую их свободе. Пусть они не носят огромного бриллиантового кольца и не живут во дворце, охраняемом сотней человек, но у них, по крайней мере, есть свобода и возможность идти куда угодно.

– Это кто-то, кого ты знаешь? – спрашивает Адриан с моей стороны, его голос низкий, но твердый.

После нашей первой брачной ночи он держался немного отстраненно, либо отдавал приказы, либо говорил холодно, как сейчас. Мы потеряли несколько беззаботные разговоры, которые вели в моей квартире.