Сладкое искушение

Сибилла или Мия должны были находиться рядом, потому что я все еще не был уверен, что Гайя не убьет наших детей только для того, чтобы причинить мне такую же боль, как смерть Андреа причинила ей. Я никогда не считал ее способной на детоубийство, но теперь уже не был в этом так уверен. Образы безжизненных тел моих детей преследовали меня в ночных кошмарах.

Мы жили во лжи, которая с каждым днем становилась все невыносимее, но в то же время я к ней привык.

Через четыре месяца после рождения Симоны, в день нашей восьмой годовщины, Гайя покончила со всем этим. Я заказал столик в нашем любимом ресторане ради видимости, но как только вернулся домой, сразу понял, что что-то не так.

В доме было ужасно тихо. Слишком тихо. Я был человеком, который наслаждался тишиной, но эта тишина звенела слишком громко, отражаясь от стен зловещим эхом. Я нашел Сибиллу спящей на диване. Встряхнув ее, она пришла в себя, но взгляд ее оставался рассеянным.

— Прошу прощения, хозяин. Должно быть, я заснула."

"— Это не просто сон. Я говорил тебе быть осторожнее с Гайей! — прорычал я, отпуская ее. — Где Даниэле и Симона?

Сибил моргнула, а потом ее глаза расширились от страха. Я побежал вверх по лестнице, но вдруг замер на площадке второго этажа. Маленькие кровавые отпечатки лап покрывали бежевый ковер.

Мое сердце сжалось так сильно, что на мгновение я был уверен, что у меня сердечный приступ. В конце концов, это было в нашей семье. Я бросился к спальне Симоны, распахнув дверь, а затем, спотыкаясь, поспешил к кроватке.

Симона лежала неподвижно, и все во мне замерло. В ту секунду, думая о ее смерти, я понял, почему Гайя хотела покончить с собой, потеряв Андреа. Я так быстро взял на руки Симону, что она проснулась с оглушительным криком. Боже, это был самый прекрасный звук в мире. Я прижал ее к груди, несмотря на ее безжалостные крики, снова и снова целуя в макушку.

Лулу залаяла, а потом пискнула. Держа Симону на руках, я вышел из комнаты. Даниэле стоял в коридоре в нескольких шагах от спальни матери, прижимая Лулу к груди. Собака дико извивалась. Когда я подошел ближе, то увидел, что ее мех был покрыт кровью, как и морда. Руки Даниэле тоже были красными. Я бросился к нему и опустился на колени, держа одной рукой Симону, а другой коснувшись его щеки.

— Даниэле, что случилось? — мои пальцы летали по его маленькому телу в поисках ран, но он был невредим.

— Нашел Лулу. Где мама?

Собака дико огрызалась, пока Даниэле наконец не уронил ее. Он проскочила сквозь щель в двери спальни Гайи. Даниэле сделал движение, будто хотел последовать за ней. Я схватил его за запястье. Холодный ужас пронзил каждую мою косточку.

— Нет. Ты там был?

— Мама спала. Она уже проснулась?

У меня перехватило горло.

— Нет. Она все еще спит. Иди вниз, к Сибилле. Ей нужно помыть тебя.