Сладкое искушение

— Темнота то место, где мы все чувствуем себя наиболее комфортно, — я кивнул на Фаро. — Избавься от тела.

Он склонил голову, а затем повернулся, чтобы сделать свою работу. Я всегда мог рассчитывать на него. Но доверять ему после сегодняшнего? Я никогда больше никому не буду доверять.

Мой взгляд остановился на Гайе, которую я мог видеть лежащей на кровати с моего наблюдательного пункта.

— Как ты вообще сможешь смотреть ей в лицо после того, что она сделала? — спросил отец.

— Сомневаюсь, что это будет проблемой. Она, наверное, никогда не посмотрит мне в лицо после того, что я сделал с Андреа.

* * *Через три недели Симона родилась путем кесарева сечения. Эмоциональное состояние Гайи ухудшилось, так что нам пришлось удерживать ее ночью и следить за ней каждую минуту дня, даже когда она ходила в туалет. Элия, Сибил и Мия по очереди следили за ней. Я даже не мог находиться с ней в одной комнате без того, чтобы она не впала в истерику. Однако я с удовольствием избегал ее. Несмотря на то, что я не любил ее, ее предательство ранило меня так, как я не думал, что это возможно. Мой дом был моим надежным убежищем, местом, где я мог отдохнуть после изнурительных будней, а мои дети были светом моей жизни. Теперь все было окутано горькой темнотой.

Даниэле не понимал, почему не может навестить свою мать, но я боялся за него и опасался того, что она ему скажет. Гайя всегда была мстительной, а теперь у нее появилась причина ненавидеть меня.

Когда я держал Симону на руках на следующий день после ее рождения, потому что Гайя не хотела, чтобы я присутствовал во время родов, я влюбился в эту маленькую девочку. Кровь мало что значила в этот момент, и я никогда не позволю ей этого сделать.

Гайя никак не могла прийти в себя после смерти Андреа. Глупо было думать, что она может это сделать ради Даниэле и Симоны. На какое-то время она заставила меня поверить в это. Она принимала таблетки, которые успокаивали ее, и в конце концов она почти казалась самой собой. Сибил и Мия все еще должны были взять на себя большую часть заботы о Даниэле и Симоне. Но дела, похоже, пошли на лад. Мы умудрялись играть свои роли на публике, умудрялись избегать друг друга за закрытыми дверями. Иногда мы соглашались на вежливость, но ненависть в глазах Гайи всегда напоминала мне о реальности нашей ситуации. Я убил человека, которого она любила. Она никогда не простит меня, а я не нуждался в ее прощении. Мне только нужно было, чтобы она нашла в себе силы заботиться о наших детях.

Но большую часть своей любви и внимания Гайя сосредоточила на последнем подарке Андреа: Лулу. Она обращалась с собакой так, будто это был человек, расточая ей нежность и любящие слова, которые она должна была давать только Даниэле и Симоне.

Я не позволял ей оставаться наедине с нашими детьми.